Однако, несмотря на всю искреннюю дружбу и во многом сходные взгляды, две совершенно разные души по-разному готовились к предстоящей битве.

Один, арийский шахрадар — благороднейший человек из благороднейшей семьи самой благородной в мире нации — искал силу и смелость в этой самой благородной крови. Искал ее, находил и ждал сражения со спокойной уверенностью, полагаясь на свою доблесть и честь.

Другой, фракиец, рожденный в одном из самых низших слоев римской вульгарной аристократии, никогда не думал о благородстве. Ни разу не подумал о доблести и чести. Он просто ждал наступающего врага, спокойно, терпеливо, как кузнец ждет, пока металл не согреется в печи.

Ремесленник, занимающийся своим делом. Ничего больше.

И ничего меньше.

Глава 31

— Это сумасшествие! — закричал один из гимнасиархов. Плотный мужчина стоял в первом ряду небольшой толпы, собравшейся в зале для приемов. Все остальные тоже были мужчинами, причем богато одетыми, большинство — такими же толстыми.

Городской совет Александрии.

— Сумасшествие! — эхом повторил еще один член совета.

— Безумие! — прокричал третий.

Антонина не была уверена насчет титулов этих господ. И ее они не волновали. Специфические титулы не имели значения — это только устарелая традиция, идущая с ранних веков империи, когда городской совет на самом деле обладал властью. В современной Александрии членство в совете являлось просто вопросом социального престижа. Реальная власть находилась в руках префекта претория, командующего египетской армией и, больше всего, — патриарха.

Ступив на берег, войска Антонины тут же захватили дворец, располагавшийся недалеко от гавани. Она даже не была уверена, чей он. Владелец пустился в бега до того, как она и ее солдаты заняли здание. Убежали и слуги.

Все многочисленные монархи, которые правили Египтом восемьсот шестьдесят два года с основания Александрии, строили по собственному дворцу. Город был уставлен великолепными дворцами. На протяжении веков большинство этих царских дворцов стали частными резиденциями греческой знати, занимающей в городе определенное положение.

Только Антонина обосновалась во временном штабе, как перед дворцом появился городской совет в полном составе, требуя права представить петиции и рассказать о проблемах. Она пригласила их войти — более сотни важничающих господ — просто чтобы прощупать отношение высших слоев общества Александрии. В течение десяти минут после того, как они ворвались в зал для приемов, они ясно показали свои чувства. Следующим образом. Первое. Империей правит сумасшедшая.

Второе. Сумасшедшая императрица послала еще одну сумасшедшую, чтобы распространить сумасшествие и в Александрии.

Третье. Они, с другой стороны, не сошли с ума.

Четвертое. Они не станут терпеть сумасшествие.

Пятое. Конечно, сами они даже не подумают применять насилие по отношению к императрице и ее представительнице — пусть такой мысли ни у кого не возникает — даже если эти двое и являются двумя спятившими женщинами. Но…

Шестое. Толпа жителей Александрии, которые всегда готовы взорваться при малейшей провокации, уже прямо сейчас начинает сильно бурлить. Теперь в любой момент сумасшествие может выплеснуться на улицы. Что…

Седьмое. Является неизбежной судьбой спятивших женщин.

Восьмое. Которые, они повторяют, полностью спятили. Само воплощение безумия. Полностью выжили из ума. Лишены всего разума. Настоящие сумасшедшие…

Антонине этого хватило.

— Арестуйте их, — сказала она. Спокойно. Как леди. — Всех. — Легко взмахнула рукой.

— Пока посадите их в трюме одного из кораблей для перевозки зерна.