Антонина с удовольствием отметила, что Феодосий не кажется ни слишком возбужденным, ни испуганным.

«Я ничего не знаю о его теологических представлениях, но у этого человека хорошие нервы. Они ему понадобятся».

Она опять повернулась к Гермогену.

— А что там с Амброзом? — Гермоген нахмурился.

— Ублюдок засел в армейском лагере в Никополисе. Со всеми своими войсками.

Ашот и Евфроний прибыли как раз вовремя, чтобы услышать последние слова.

— В настоящий момент можно сделать только одно, — сказал Ашот. — Он — полководец в армии и на него распространяются суровые правила империи относительно неподчинения. В то время как патриарх может читать проповеди и заявлять впоследствии, что просто молился вместе с прихожанами, — армянский катафракт фыркнул. — Не его вина, если его неправильно поняли, когда он поносил вавилонскую блудницу. Он просто предупреждал паству насчет греха. Он определенно не хотел, чтобы огромная толпа брала штурмом представительницу императрицы. Он шокирован и огорчен, узнав, что несчастную женщину разорвали на части.

К этому времени Феодосий и Зенон уже присоединились к небольшому кругу, собравшемуся вокруг Антонины.

— Такое случалось и раньше, — заметил рыцарь-госпитальер. — Префекта Петрония толпа закидала камнями во время правления Августа, а одного из Птолемеев вытащили на улицу и убили. Если не ошибаюсь, это был Александр II. — Антонина поджала губы.

— Ашот, как ты считаешь: сколько времени Амброз будет оставаться в стороне?

Командующий фракийскими катафрактами неопределенно пожал плечами.

— По большей части зависит от войск. У Амброза только три варианта выбора. — Он загнул большой палец. — Во-первых, принять свою отставку.

— Нет шансов, — вставил Гермоген. — Я знаю этого человека. Ситтас еще был вежлив, когда назвал его вонючим ублюдком. Он очень амбициозен.

Ашот кивнул.

— В таком случае этот вариант исключаем. Остаются два. — Он загнул еще один палец. — Неподчинение. Но…

Гермоген начал качать головой.

— …это будет сумасшествием, — продолжал Ашот. — Все его солдаты знают, какое наказание за неподчинение предусмотрено в римской армии. Риск не имеет смысла, если только… — он загнул третий палец. — Еще один вариант. Амброз объявит себя новым императором. Его солдаты поддерживают его, начинают гражданскую войну и надеются насладиться преимуществами, если победят.

Гермоген усиленно закивал.

— Он прав. Патриарх может играть в игры с уличным насилием. Полководец не может. Для него это все или ничего.

Антонина переводила взгляд с одного офицера на другого.

— Вы так и не сказали мне, сколько у меня есть времени до того, как он решит.

— По меньшей мере день, — тут же ответил Ашот. — Ему необходима поддержка солдат. В любом случае большинства. А это потребует времени.

— Речей, — уточнил Гермоген. — Обращений к собравшимся войскам. Переговоров с командным составом. Нужно всем дать обещания.

— Несомненно, он пообещает огромную аннону, если сядет на трон, — тут же добавил Ашот. Все офицеры кивнули с мрачными лицами. Аннона — это премия, которую римские императоры традиционно раздавали своим войскам после того, как занимали трон. Во время хаотичных гражданских войн три столетия назад, когда в Риме одновременно бывало по два или три императора, лишь некоторым из которых удавалось прожить больше года или двух, претенденты на трон боролись за преданность армий, обещая абсурдные блага.