Пока Ашот с катафрактами выполняли приказ, Антонина не обращала внимания на яростные вопли разгневанных известных в городе лиц, когда их вязали по рукам и ногам и тащили лицами вниз из дворца. Ей требовалось заниматься другими проблемами.

Некоторые из этих проблем были простыми и незапутанными.

Представители очень большой еврейской общины города спросили о том, что их ждет. Каково наиболее вероятное развитие событий. Антонина заверила их, что никто не собирается ущемлять евреев как в гражданских правах, так и в отправлении ими религиозных ритуалов, если они примут ее власть. Через пять минут представителей еврейской общины вывели из зала приемов. Когда они выходили, Антонина услышала, как один шепнул другому:

— В таком случае пусть эти проклятые христиане передерутся друг с другом. Не наше это дело.

«Отлично».

Следующая проблема.

Представители мощных гильдий города потребовали, чтобы им сообщили отношение империи к их древним прерогативам.

Сложно, но можно.

Антонина заверила их, что ни она сама, ни император Фотий, ни императрица-регентша не собираются ущемлять законные интересы гильдий, более того, не имеют никакого желания влезать в дела гильдий. Просто хотят обратиться к гильдий кораблестроителей и гильдии металлообработчиков. Их обеспечат большим количеством работы. О, да, будет еще работа для ткачей. Потребуются паруса для новых судов, которые будут строиться. И, несомненно, кое-какие деньги из императорской казны передадут и гильдии стекольщиков. Императрица-регентша, как всем известно, очень любит изделия из стекла.

Конечно, повезет и изготовителям папирусов. Увеличение числа чиновников на службе у империи, естественно, увеличит запросы на бумагу. Что касается ювелиров, то вскоре ожидается большой прилив трофеев от малва, пораженных и униженных, и все солдаты — а солдат будет много, очень-очень много, — которые прибудут для усиления египетского гарнизона, естественно, захотят обменять свои громоздкие трофеи на что-то одновременно не занимающее много места и ценное. И — о счастливое совпадение — в этом обмене ювелирные украшения займут одно из первых мест, в особенности производимые в Александрии, городе, который славится на всю империю — о счастливое совпадение — непревзойденным мастерством золотых дел мастеров. Да и по серебру тут работают неплохо.

Что касается поставщиков зерна, ну, солдаты — ребята здоровые. Им нужно много есть. Поэтому…

Через два часа представители городских коммерческих и мануфактурных гильдий весело покинули дворец. У них сладко кружились головы от мысли о вновь найденном богатстве.

Конечно, другие проблемы были очень сложными. Но, по крайней мере, решая их, Антонине не требовалось по многу часов сидеть на троне. С этими проблемами можно было справиться только на улице.

Гермоген вошел в зал для приемов как раз тогда, когда выходил последний представитель гильдий. Он прямо направился к трону Антонины, склонился к ней и прошептал:

— Начинается. Павел только что закончил проповедь в церкви Святого Михаила, призывая праведных горожан отвергнуть вавилонскую блудницу.

— Которую? — спросила Антонина. — Меня? Или Феодору? — Гермоген пожал плечами.

— Судя по отчетам наших шпионов, патриарх не уточнял. Вернее, бывший патриарх.

Антонина покачала головой.

— Он все еще патриарх, Гермоген. Фактически, если и без титула. Пусть Феодосий и объявлен патриархом, но это ничего не значит, пока мы не посадили его в церкви Святого Михаила и он не сел там прочно.

Она бросила взгляд на человека, о котором шла речь. Феодосий стоял в двадцати футах от них и совещался с двумя дьяконами, которые выступали в качестве его помощников.