Академия раскинулась на возвышенности, которую строители укрепили на случай возможных наводнений. Тысячелетия за тысячелетиями сады, газоны, коттеджи, невысокие аккуратные сооружения, выкрашенные в спокойные тона, оставались на одном и том же месте и почти не менялись. Когда последний выпускник покинет стены Академии, строители снесут ее, не оставив никаких следов. Но это произойдет лишь через пятьдесят тысяч лет.

Ванда ехала верхом, упиваясь воздухом – мягким, напоенным запахами растений, земли и цветов. А между тем год едва перевалил за точку весеннего равноденствия. То, что когда‑то станет Южной Дакотой, раскинулось вокруг, как мечта о будущей Калифорнии. Ледники придут сюда лишь спустя целую геологическую эпоху.

Тропинка превратилась в хорошо утрамбованную широкую дорогу. От развилки она потянулась вокруг жилых корпусов до конюшен, расположенных в дальнем конце территории. Секейра и Тамберли сами поставили лошадей в стойла, расседлали и обтерли их. Работа в Патруле по большей части не требовала таких навыков, но Академия считала нужным обучить слушателей самым разным видам ремесел и воспитать чувство ответственности – это никогда не лишнее.

Работая, Ванда и Секейра перекидывались добродушными репликами. «Привлекательный шельмец», подумалось ей.

На улицу они вышли рука об руку. Снаружи их поджидал человек; в лучах закатного солнца от него тянулась по земле огромная тень.

– Добрый вечер! – поздоровался он.

Голос невыразительный, одет, как и они, но Ванда каким‑то образом уловила тон, которому не следует перечить.

– Слушатель Тамберли?

По существу, это был не вопрос.

– Меня зовут Гийон. Я хотел бы поговорить с вами – буквально несколько слов.

Секейра застыл рядом как вкопанный. Ее пульс подскочил.

– Я сделала что‑то не так? – спросила Ванда.

– Нет повода волноваться, – улыбнулся Гийон.

Она не могла понять, насколько искренней была эта улыбка. Расу тоже трудно было определить. Тонкие черты лица говорили об аристократическом происхождении, но из какого века?

– Может быть, вы окажете мне честь, поужинав со мной? Надеюсь, вы извините нас, слушатель Секейра.

«Откуда он узнал, что я здесь? Конечно, это возможно, если занимаешь достаточно высокий пост. Но зачем?»

– Но я вся пыльная, грязная, и вообще…

– Вы, в любом случае, собирались привести себя в порядок и переодеться, – сухо заметил Гийон. – Часа вам хватит? Комната 207. Преподавательский корпус. Все очень просто и неофициально. Благодарю вас. Жду.

Он учтиво отдал честь. Ванда ошеломленно отсалютовала в ответ. Плавной походкой Гийон направился в сторону административных корпусов.

– Что случилось? – прошептал Секейра.

– Ни малейшего понятия. Но мне лучше пойти. Извини, Ту. В следующий раз.

«Может быть». Она торопливо двинулась к себе и вскоре забыла про Секейру.

Сборы помогли ей отвлечься от размышлений. Слушатели Академии жили в отдельных комнатах с ванными, необычно и продуманно оборудованными, как и обещал Мэнс Эверард. Ванда, подобно большинству ее однокашников, захватила из дома кое‑какую одежду. Разнообразие костюмов добавляло колорита их вечеринкам. Хотя, учитывая разное происхождение студентов, они и так были достаточно романтичны и занимательны. Впрочем, слушателей вербовали не из такого уж широкого временного диапазона.