– Немного сухого шерри, если можно, сэр, – отозвалась Ванда на том же языке.

Он довольно усмехнулся и сел напротив.

– Что ж, завтра у вас занятия, и лучше будет проснуться со свежей головой. Ужин, что я заказал, тоже, думаю, не сильно нарушит ваш спартанский образ жизни. Как вам нравится наша организация?

Она потратила несколько секунд, подбирая подходящие слова.

– Очень нравится, сэр. Трудно, но захватывающе. Вы ведь и так знали, что мне понравится.

Он кивнул.

– Предварительным тестам можно доверять.

– А кроме того, у вас есть отчет о том, как я закончила учебу. Вернее, закончу. Нет, лучше я скажу это на темпоральном.

Гийон не сводил с нее взгляда.

– Не надо. Вы же знаете, это не в наших правилах, слушатель Тамберли.

Робот плавно поднес Ванде шерри и какой‑то напиток в суженном кверху бокале для Гийона. Несколько секунд ей оказалось достаточно, чтобы справиться с мыслями.

– Извините, если я что‑то не так сказала. С этими парадоксами… – Она набралась смелости и добавила: – Но, честно говоря, сэр, я не могу поверить, что вы не заглянули в будущее.

Он утвердительно кивнул.

– Да. Это возможно при соблюдении некоторых мер предосторожности. Никто, кстати, и не удивился, когда вы закончили обучение с отличием.

– Хотя мне от этого никак не легче: учиться все равно надо.

– Разумеется. Вы должны работать над собой, набираться опыта. Некоторые, узнав, что их ждет успех, расслабляются, поддаются искушению облегчить себе жизнь, но вы, я уверен, гораздо умнее.

– Понимаю. Успех никому не гарантирован просто так. Я могла бы завалить экзамен и изменить этот фрагмент истории, но, понятное дело, не хочу этого.

Несмотря на вкрадчивые манеры Гийона, напряжение вновь охватило Ванду. Она сделала глоток благоухающего терпкого напитка и постаралась расслабить мышцы, как ее учили на тренировках.

– Сэр, почему все‑таки я здесь? Не думаю, что во мне есть что‑то особенное.

– В каждом агенте Патруля Времени есть что‑то особенное, – ответил Гийон.

– Хорошо, не спорю… Но мне… Я ведь буду всего‑навсего исследователем узкого профиля, причем моя специальность – даже не антропология, а доисторические животные. Практически никакого риска для причинно‑следственных связей. Что же тут представляет для вас интерес?

– Необычны сами обстоятельства, приведшие вас к нам.

– Так ведь вся жизнь полна неожиданностей! – воскликнула она. – Разве не удивительно, что сложилась такая комбинация генов и на свет появилась именно я? Моя сестра, например, ничуть на меня не походит.

– Веский довод. – Гийон откинулся назад и поднес к губам свой бокал.

– Вероятность относительна. Допускаю, что события, в которые вы оказались вовлечены, носили несколько мелодраматический характер, но мелодрама, в каком‑то смысле, норма реальности. Что может быть более грандиозно, чем огненное рождение вселенной, галактик и звезд? Что может быть удивительнее, чем жизнь, возникшая на планетах? Постоянные невзгоды, смертельные конфликты, отчаянная борьба заставили ее эволюционировать. Мы выживаем, ведя непрерывную войну против микроскопических захватчиков и предателей в организме каждого из нас. По сравнению с этой картиной столкновения между людьми кажутся до смешного несерьезными и случайными. Но именно они определяют наши судьбы.

Его размеренный тон и менторская дикция успокоили Ванду больше, чем шерри и приемы саморасслабления.

– Что вас интересует, сэр? – спросила она. – Я постараюсь ответить.

Гийон вздохнул.

– Будь у меня точные вопросы, наша встреча вряд ли понадобилась бы.