Гийон вздохнул.

– Будь у меня точные вопросы, наша встреча вряд ли понадобилась бы. – Он вновь улыбнулся. – И поверьте, я бы много потерял. Я ведь не настолько далек от вас, чтобы ваше общество не доставляло мне удовольствия.

Ванда чувствовала, что за галантностью не скрывается ничего, кроме желания успокоить ее, чтобы она могла вспомнить и рассказать какие‑то подробности, нюансы, интересовавшие Гийона. Хотя, возможно, он искренен.

– Я ищу ключ к одному делу, – продолжил он. – А вы своего рода свидетель, невинный наблюдатель. Возможно, вы заметили что‑то в происшествии, или преступлении, что окажется полезным для следователя. Вот почему я использовал ваш родной язык. На любом другом, включая и темпоральный, вам не хватит выразительности. Кроме того, жесты и язык телодвижений всегда лучше соответствуют родному языку.

Преступление? Ванда ощутила легкий озноб.

– Чем я могу помочь, сэр?

– Давайте просто побеседуем. Расскажите о себе. Люди редко отказываются от такой возможности, не так ли? – Он посерьезнел. – И повторяю, вы не совершили ничего предосудительного и, скорее всего, не имеете никакого отношения к данному делу. Однако, как вы понимаете, я должен удостовериться в этом.

– Каким образом? – выдохнула она. – И что это за… дело, которое вы упомянули?

– Я не могу вам сказать.

«Не считает нужным? Или кто‑то запретил?» – гадала Ванда.

– Представьте себе бесчисленные мировые линии, переплетенные в паутине причинно‑следственных связей. Прикосновение к одной ниточке сотрясает всю паутину. Малейший надрыв ведет к изменению всей конфигурации. Вы уже усвоили на занятиях, что причинно‑следственные связи не обязательно действуют только из прошлого в будущее. Они могут отразиться назад и даже отменить свое возникновение. Случается так, что нам известно лишь о возмущении, нарушившем покой паутины, но неведомо, где и в какой точке времени находится возбудитель беспокойства, потому что источник его, возможно, не существует в нашей собственной реальности. Остается лишь искать, проверяя всю нить… – Гийон вдруг замолчал. – Право, я не собирался пугать вас.

– Я не очень пуглива, сэр, – отозвалась Ванда, но про себя подумала: «Такими речами на кого угодно страха нагнать можно».

– Давайте считать, что я всего лишь чрезмерно осторожен, – произнес он. – Вы, как и агент Эверард, оказались втянуты, пусть и против вашей воли, в эту историю с экзальтационистами – наиболее мощной противостоящей нам группировкой, ставившей целью нарушение хода истории.

– Да, но все они были – или будут – пойманы или убиты, – возразила Ванда. – Разве не так?

– Так. Тем не менее они могут иметь отношение к чему‑то неизмеримо большему. – Он поднял ладонь. – Нет, речь не идет о какой‑то крупной организации или заговоре, у нас нет оснований для таких подозрений. Хаос, однако, имеет определенную внутреннюю структуру. Явления обладают способностью повторяться. Люди тоже. Поэтому и возникает необходимость изучать тех, кто некогда был причастен к великим событиям. События могут повториться, независимо от того, зафиксированы они в дошедших до наших дней источниках или нет.

– Но я была втянута в эту историю против своей воли, – пробормотала Ванда. – Мэнс… в смысле, агент Эверард, играл главную роль.

– В этом‑то я и хочу убедиться, – сказал Гийон.

Он дал ей посидеть немного в молчании. Звезды на небосклоне разгорались все ярче, соединяясь в созвездия, неведомые Галилею. Когда Гийон вновь заговорил, девушка уже успокоилась.