На переднем сиденье, рядом с водителем, сидел здоровенный прапорщик спегруппы и, заметив такое внимание Кручинина к задержанной, наблюдал за его действиями подозрительно, поигрывая пальцами по цевью автомата.

– Извини, – тихонько проговорил Стас Наташе, пользуясь тем, что водитель начал что-то довольно громко рассказывать прапорщику и тот отвлекся.

Наташа не поняла. Спросила также тихо:

– За это? – показала она наручники, и на ее бледных губах появилась едва заметная улыбка, предназначавшаяся только Стасу и никому другому.

Стас молча кивнул. Не смотрятся эти железки на ее запястьях. Но теперь ей придется привыкать и не только к наручникам. Искренне жалел ее и ругал себя, что не проводил ее и не усадил в поезд. От бессилия не знал, что и делать. Но теперь уж ей убежать не удастся. Не зря же Алексеев усадил в машину этого мордоворота с автоматом.

«Эх, Наташка, Наташка», – с грустью думал Стас и молчал. Просто не знал, о чем сейчас можно говорить. Да и стоит ли? При свидетелях.

Наташа сама сказала то, что должен был Стас. Так, чтобы ни прапорщик, ни водитель ее не услышали. Тихо. Одними губами.

– Этого стоило ожидать. – Она старалась держаться, не раскисать. Но получалось у нее плохо. И глаза заблестели от набежавших слез.

– Почему ты не уехала? – шепотом спросил Стас, нежно трогая ее ладони. Это всегда ей нравилось, когда он брал ее руки в свои.

– Я боялась, что они тебя убьют. Хотела помочь.

– Наташка… – Стас придвинулся ближе, обнял ее и поцеловал в губы.

Обалдевший прапорщик сделал вид, будто не видит этого. Уставился в окно, не понимая, что происходит, но и не вмешиваясь. И водитель сразу замолчал, не дорассказав до конца начатый анекдот.

Находясь в СИЗО, Наташа была удивлена, когда ее повели не на допрос к следователю, а в комнату для свиданий.

Оказалось, пришел Стас. И пришел с большой сумкой. Разговаривать пришлось через стекло при помощи телефона. Но это особенно не огорчало Наташу. Главное, что он здесь. Она может его видеть. И слышать, его дребезжащий, чуть искаженный старым аппаратом, голос. Ставший для нее родным.

Наташа выглядела бледной, измученной, но, увидев Стаса, преобразилась, даже нашла в себе силы улыбнуться.

В сумке что-то зашевелилось.

– Что это там у тебя? – спросила она.

Стас расстегнул молнию, и из сумки выпрыгнул белый пушистый котенок с голубыми глазами.

– Снежок! – закричала Наташа, не веря своим глазам.

И котенок увидел свою любимицу, замяукал, перебирая передними лапками по стеклу. Не понимал, что мешает ему, перебраться к ней и старательно тыкался своей усатой мордочкой в стекло.

А Наташа водила рукой по стеклу, как будто гладила его и впервые за все время пребывания здесь, смеялась.

Стасу казалось, что она уже свыклась со своей участью зэчки. Свыклась с мыслью о том, что теперь свободу надолго отгородила от нее черта из колючей проволоки. И теперь у нее будет другая жизнь. Наверное, так и должно было все получиться.

Когда время свидания истекло, Стас взял котенка и перед тем, как усадить его назад в сумку, сказал:

– Мы будем ждать тебя.

Наташа все еще водила ладошкой по стеклу. Но уже не смеялась. На лице скорбь и горькое разочарование.

– Когда я вернусь, – сказала она, грустно улыбнувшись. – Он уже станет взрослым котом и позабудет меня. – Она посмотрела Стасу в глаза. – А ты? Ты будешь помнить меня? – и заплакала, не в силах больше сдерживать слезы. Плакала навзрыд. Если бы только можно было сейчас дотронуться до любимого, обнять его, прижаться к его плечу.