Наташа очень удивилась, когда ей велели зайти в кабинет к полковнику Зубрикову. «С чего бы это?» – подумала девушка, когда в ясли, где она работала воспитательницей и присматривала не только за своим малышом, но и за другими такими же крохами, пришел дежурный офицер.

В зоне о Зубрикове говорили многое и разное. Кто-то называл его хорошим мужиком и отцом благодетелем, но были и такие, кто ненавидел всей душой. Наташа к гражданину начальнику относилась с уважением. В гостях у него ей предстояло провести долгих девять лет. Если не удастся, как обещал Стас, половину срока откинуть. Хотя и четыре с половиной года – все равно немало. Да и как еще Бог положит с досрочным освобождением.

Наташа решила не загадывать. Слишком много в ее судьбе было такого, чего хотелось бы избежать, да не получалось. Видно так уже послано свыше.

Постучав в дверь кабинета полковника Зубрикова, Наташа приоткрыла ее, спросив для вежливости:

– Можно войти, гражданин начальник?

Зубриков сидел за столом, листал какие-то бумаги. Увидев Наташу, поднялся с кресла.

– Да, конечно. Входи, – сказал он и выдвинул из-под стола два стула, на один сел сам. Другой предназначался для Наташи.

– Да ты садись. В ногах, как говорится, правды нету, – улыбнулся он, заметив, с какой настороженностью девушка на него смотрит.

Наташа села, как велел хозяин. Одернув юбку, покорно сложила руки на коленях. Решила не задавать никаких вопросов, чтобы ненароком не вызвать гнев у полковника. Теперешнее положение вполне устраивало ее. Во-первых, всегда сытая. А во-вторых, ребенок при ней. А если Зубриков захочет, ее завтра же отправят в пошивочный цех. Вот тогда придется покрутиться. И норму выполнить, и бегать ребенка титькой покормить.

– Вижу удивлена ты, – проговорил Зубриков все с той же улыбочкой.

Полковник не ошибался, говоря все это. Более того, у Наташи кроме удивления, была и боязнь, которую девушка тщательно скрывала, перебирая в голове, что такого она могла совершить, чтобы ее пригласили в эти апартаменты на беседу. Решила, что это наверное из-за конкурса.

– Да есть немного, гражданин начальник, – сказала не желая разочаровывать хозяина, раз он спросил. В ее-то положение. Если ему так хочется считать, то пускай. Собака лает, а кошка ест. В данном случаи собака, это Зубриков, а она – кошечка, за которую тут заступиться некому. Наташа это поняла сразу, как только попала на зону. Если там в Москве до пересылки Стас как-то мог повлиять, чтобы ей сиделось получше, договориться, чтобы в камере ее не обижали, то здесь все кончилось. Тут другая жизнь. Кое в чем легче. А в чем-то и нет. И к ней тоже надо приспосабливаться, как вообще ко всему в этом мире.

– Да что ты всё заладила: гражданин начальник. У меня, между прочим имя есть и отчество. Александр Васильевич. И в кабинете без посторонних ты меня можешь запросто так называть. Я не только не обижусь, а даже буду рад, – посоветовал Зубриков.

– Хорошо граж… – вырвалось было у Наташи по привычке, но тут же она произнесла так, как этого хотелось хозяину: – Александр Васильевич…

Зубриков удовлетворенно кивнул и предложил девушке сигарету.

– Извините, но я бросила, как родила, – сказала девушка.

Полковник только одобрил это, говоря:

– Правильно. Здоровые дети, это здоровье нации. А то развели в стране черт те что. Одни дохляки. Скоро и в армии служить будет некому. С таким дохлым генофондом.

Произнесено это было не столько с заботой о национальном достоянии, то бишь, детях, сколько служило предисловием перед тем, как перейти к главному. Наташа это понимала, но решила не забегать вперед. Пусть хозяин сам выскажет все, что ему надо. Ее дело быть покорной и терпеливо слушать всё, что ей скажут.