— А я разбираюсь, — хмуро проговорил десятник Федор, всю жизнь проживший у реки. — И скажу прямо — дела плохи. Если ночью ударит мороз покрепче, к утру можем проснуться в ледяной клетке.

— Тогда не будем просыпаться в ледяной клетке, — жестко сказал Борислав. — Будем грести без остановок. День и ночь, если понадобится.

— Согласен, — кивнул десятник Иван. — Люди выдержат. За князя и за дело выдержат всё.

В этот момент к нашей лодке подошла долбленка с разведчиками. Те самые, что ходили проверять путь вперед по течению. На их лицах я не увидел ничего хорошего.

— Что там? — коротко спросил Ярослав.

Старший разведчик выглядел удрученным.

— Верст через пять река входит в озеро, княжич. Большое, широкое. Там течения почти нет. — Он помолчал, подбирая слова. — А лед там уже показывается. Тонкий пока, но если мороз усилится…

— За одну ночь может схватиться наглухо, — закончил Федор. — Озеро — оно как чаша. Вода там стоячая. Первым делом и замерзает.

Наступила тягостная тишина. Все понимали: озеро — это ловушка похуже любого вражеского дозора, но ни один из десятников не произнес слова об отступлении. Они смотрели на Ярослава, ожидая приказов.

— Сколько нам нужно, чтобы пройти озеро? — спросил Ярослав.

— При хорошем ходе — полдня, — ответил разведчик. — Но там ветер встречный, злой и холодный, до костей пробирает. Может, и целый день потребуется.

— Есть еще кое-что, — добавил разведчик, и его голос стал еще мрачнее. — На дальнем берегу озера видели дым. Может вражеский разъезд, а может и рыбаки. Нам лучше не встречаться ни с теми, ни с другими.

Ярослав кивнул, словно и ожидал таких новостей.

— Значит, нас ждут и лед, и враги. — Он посмотрел на своих десятников. — Что скажете?

— Скажем — идем, — твердо произнес Иван. — За что шли, за то и идем. А что нас лед с врагами пугать будут — так мы не девки боязливые.

— Верно говорит, — поддержал Федор. — Назад дороги все равно нет. Только вперед.

— Тогда передать всем лодкам, — сказал Ярослав. — Усиливаем ход. Гребем без остановок. Пока река нас держит — идем, а там видно будет.

В его голосе звучала решимость. Не бравада, а расчет воина, который знает — отступать некуда.

Я смотрел на этих людей и понимал: они идут в смертельную ловушку с открытыми глазами и никого из них это не останавливает. Такие вот они, эти средневековые воины. Простые, прямые, и готовые умереть за своего князя.

Но я, глядя на эти белые полоски льда, которые с каждым часом становились все шире, не мог отделаться от мысли: в этой гонке со временем мы начинаем проигрывать.

Мы гребли уже два часа подряд, когда Ярослав дал команду причаливать к небольшому островку, поросшему ольхой. Его лицо не выражало эмоций, но я видел, как он смотрит на своих людей — с болью и тревогой.

Воины действительно выглядели ужасно. Адская ночь в протоке, когда они тащили лодки волоком по топкому берегу, подорвала их силы больше, чем я думал. Они гребли молча, напрягая последние силы, но их движения становились все более вялыми. На некоторых лицах я уже различал признаки того опасного изнеможения, которое предшествует болезни.

— Высаживаемся, — скомандовал Ярослав. — Разводим костры. Готовим горячую еду. Спим по очереди. Людям нужен полноценный отдых.

Десятники переглянулись, но никто не возразил. Они понимали состояние своих подчиненных не хуже командира.

Борислав кивнул: — Разумно. Лучше потерять полдня, чем привести к стенам крепости толпу больных.

Но я не мог с этим согласиться.