— Морозов — мощный, — наконец сказал он своим ровным, гулким голосом. — Он силен, потому прет напролом. Пытаться остановить его удар своим — глупо. Он просто сломает тебе и щит, и руку за ним.

— Значит, уклоняться? — подсказал я.

— Уклоняться — это половина дела, — ответил ветеран. — Глупо пытаться остановить падающее дерево. Нужно просто сделать шаг в сторону и дать ему рухнуть. Сила быка — в его же весе и инерции. Если заставить его промахнуться, он на мгновение теряет равновесие. Эти моментом и нужно пользоваться. Не для того, чтобы ударить в ответ с такой же силой, а для того, чтобы укусить, как змея, и снова отскочить.

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Чтобы победить быка, не нужно быть другим быком. Нужно быть змеей.

Он кивнул, давая понять, что разговор окончен, и вышел.

Я остался на кухне, и в моей голове его слова — «не нужно быть другим быком, нужно быть змеей» — сложились в идеальную формулу. Они полностью подтвердили мои собственные догадки и дали четкое направление.

Я снова погрузился в [Симулятор Рецептов], но теперь искал совершенно иные эффекты. Мне нужно обострить восприятие Ярослава, усилить его способность анализировать противника и инстинктивно реагировать на угрозы.

Вечером я решил подать княжичу говядину с перловкой для восстановления мышц и запаса энергии, а вот на утро у меня созрела идея нового блюда.

Мой выбор пал на самый символичный и мощный, с точки зрения жизненной силы, орган — на сердце. Именно его принес мне Борислав среди прочих ингредиентов утром: «Сердце молодого оленя, только что добытого на охоте. И корень „мыслителя“». Последнего у меня в запасах, к сожалению, не было. Я видел во время вылазки в лес, но не стал собирать. Подумал, что не пригодится. Пришлось описывать внешний вид травы Бориславу.

Утром передо мной на столе лежало оленье сердце. Мускул, полный силы и жизни. Я обращался с ним с уважением, достойным такого ингредиента, поэтому не стал его долго варить или тушить. План заключался в другом.

Я разрезал сердце на несколько тонких ломтиков. Затем приготовил маринад: сок кислых ягод, ложка меда, и, главное, измельченные «умные травы». Погрузил ломтики сердца в этот маринад — ровно настолько, чтобы мясо пропиталось ароматами и кислота начала свою деликатную работу, но не успела «сварить» белок.

Готовил его решил на раскаленном камне.

Металл — это проводник. Он передает жар агрессивно, напрямую, он «жарит». Это хорошо для стейка, для создания толстой корочки.

Камень — это аккумулятор. Он долго, нехотя вбирает в себя жар, но, набрав его, отдает совершенно иначе. Это не прямой, а излучаемый, сухой, всепроникающий жар. Он не столько жарит, сколько мгновенно «запекает» поверхность, создавая тончайшую пленку, которая не имеет ничего общего с грубой корочкой от сковороды.

Металл оставляет на продукте свой, едва уловимый привкус. Камень же, наоборот, забирает все лишнее, оставляя лишь чистый, первобытный вкус самого мяса.

Я положил его прямо на самые горячие угли своего очага и ждал, пока он не раскалился добела, а воздух над ним не начал дрожать и плыть.

Затем смазал его, достал щипцами первый ломтик из рубинового маринада. Он блестел, покрытый кисло-сладкой глазурью. И бросил его на камень.

Раздался взрыв! Резкое, оглушительное шипение, облако пара, которое тут же окутало кухню ароматом жареного мяса, жженого меда и лесных ягод.

Пять ударов сердца. Я перевернул ломтик. Вторая сторона — такая же быстрая обжарка. Я действовал с молниеносной скоростью, снимая с камня один кусок и тут же бросая на его место следующий.

Мясо лишь на мгновение касалось раскаленной поверхности. Снаружи образовывалась карамельная корочка от меда и ягодного сока, а внутри, под этим хрупким панцирем, оно оставалось практически сырым, кроваво-красным, полным сока и первобытной силы.