— Достаточно, — сказал я наконец. — Теперь — копье.

Мы перешли к тренировочному манекену.

— Игорь Морозов силен, но предсказуем, — начал я, обходя манекен. — После своего самого сильного удара он на мгновение, как вы рассказывали, раскрывается, — я хлопнул ладонью по правому боку манекена, чуть ниже ребер. — И вот здесь, — я указал на плечо его вооруженной руки. — Наша задача — научиться бить в эту точку. Один раз, но так, чтобы бой на этом закончился.

Ярослав тяжело дышал, но в его глазах горел огонь.

— После блока, который вы только что отрабатывали, — продолжил я, — не отступайте. Используйте инерцию удара противника, чтобы развернуть свой корпус и нанести один, короткий, но максимально мощный колющий удар. Всю свою силу, всю свою массу, всю свою ярость нужно направить в кончик меча.

Он кивнул и мы начали отрабатывать эту связку. Снова и снова. Блок. Разворот. Удар. Сначала медленно, по частям. Я и Борислав корректировали каждое его движение, положение его ног, угол разворота бедра, движение кисти. Потом — быстрее.

— Резче! — кричал я.

— Не толкайте, а пробивайте! — поддерживал Борислав.

Ярослав работал на пределе своих возможностей, полностью отдавшись процессу. Он больше не был княжичем, а я — поваром. Мы были воином и его оружием, которые слились в единое целое, оттачивая смертоносный танец. Он полностью доверял мне, видел, что моя странная, немыслимая система работает, и этого было достаточно. Княжич был готов идти за мной до конца.

Когда тренировка была окончена, Ярослав, абсолютно измотанный, но с горящими глазами, побрел в свои покои под присмотром Борислава, чтобы отдохнуть перед ужином. Я остался в арсенале один.

Глядя ему вслед, на его крепкую спину и уверенную походку, и чувствовал смесь гордости и острой зависти. Я создавал из него воина, лепил из него оружие, но кто был я сам? Я все еще был тем же мальчишкой с жалкими показателями силы и выносливости.

Я остро осознал, что мои враги не будут вызывать меня на честный поединок. Демьян не пришлет секундантов. Прохор не бросит мне вызов на ристалище. Они нанесут удар в спину. В темном коридоре. Тихой ночью. И вся моя кулинарная магия, все мои знания и расчеты не помогут мне, когда тяжелый кулак или острый нож найдут мое тело.

Я должен стать сильным не для того, чтобы побеждать в дуэлях, а для того, чтобы пережить удар в спину.

С этой мыслью я подошел к своему мешочку, который принес с собой. Достал свою [Энергетическую пасту], съел большую, щедрую порцию. Вкус был грубым, мощным, но я едва его замечал. Ждал эффекта.

И он пришел. Благодаря моей особенности [Синергия с Даром], усиленный на четверть, он ударил не мягким теплом, а раскаленным потоком. Я почувствовал, как по моим венам разливается горячая энергия, как каждая мышца наполняется гудящей силой, требующей выхода.

Мой взгляд обвел арсенал. Он был полон оружия, но я не прикоснулся ни к одному мечу. Моя война другая. Я подошел к стойке со щитами и выбрал не легкий, маневренный щит, а самый большой и тяжелый — пехотный, почти в половину моего роста, окованный толстыми железными полосами.

Я с трудом оторвал его от пола. Руки задрожали под его весом. Мышцы вопили о пощаде, но я сцепил зубы, напряг все свое хилое тело и, издав сдавленный рык, поднял его над головой. Мир качнулся, в глазах потемнело от напряжения. Я продержал его три секунды и с грохотом уронил на каменные плиты.

Тяжело дыша, повторил. Снова и снова. Каждый подъем был пыткой, каждый мускул кричал от боли, но я представлял себе лицо Прохора, его сальную ухмылку, и это давало мне сил.

Затем начал делать тяговые упражнения, развивая спину и хват. Работал до полного отказа, до того момента, когда мышцы просто переставали слушаться.