И в ту же секунду к нему вернулась боль.

Вся та агония от десятка мелких, но точных ран, которую он не чувствовал в пылу боя, обрушилась на него разом, усиленная чудовищным унижением от поражения. Его тело содрогнулось. Он издал низкий, жалобный стон, попытался подняться, опереться на руки, но раненая рука не держала, а поврежденная нога не давала опоры. Он был разбит не только физически, но и морально.

Ярослав стоял над ним. Его грудь тяжело вздымалась, [Дыхание Сокола] исчерпало себя, и на него тоже начала наваливаться усталость, но он стоял прямо, твердо, возвышаясь над своим поверженным врагом.

Княжич не стал замахиваться для последнего удара. Он сделал одно, финальное движение. Подошел и носком сапога оттолкну в сторону топор Морозова, который лежал рядом.

Лязг металла о камень был единственным звуком в этой оглушительной тишине.

Затем Ярослав медленно, почти лениво, опустил кончик своего меча и приставил его к горлу Игоря Морозова.

— Ты сдаешься? — спросил он тихо.

Но его голос, усиленный тишиной и всеобщим вниманием, пронесся над ристалищем, как раскат грома.

Морозов поднял на него свой взгляд. В его глазах больше не было ярости. Лишь слезы унижения, бессилие и черная, всепоглощающая ненависть. Он смотрел на своего победителя снизу вверх, и этот взгляд был страшнее любого крика.

Он прерывисто кивнул.

В этот момент, глашатай, опомнившись от шока, наконец-то обрел голос.

— ПОБЕДА! — взревел он, и его голос сорвался от волнения. — ПОБЕДУ В ПОЕДИНКЕ ЧЕСТИ ОДЕРЖАЛ КНЯЖИЧ ЯРОСЛАВ ИЗ РОДА СОКОЛОВ!

Тишина взорвалась.

Настоящий рев, грохот, землетрясение, цунами звука. Толпа, до этого не верившая своим глазам, наконец-то осознала, что произошло. Невероятное. Немыслимое. Давид победил Голиафа. Уж одолел Быка.

Ярослав убрал меч от горла Морозова, развернулся и, не глядя на своего поверженного врага, пошел к помосту, к своему отцу, а за его спиной ревел мир, приветствуя рождение нового, неожиданного героя.

Глава 31

Рев толпы обрушился на ристалище, как приливная волна, но Ярослав, казалось, его не слышал. Он убрал меч от горла поверженного Морозова, развернулся и медленно, с достоинством победителя, пошел к помосту, где его ждал отец.

И я увидел, как меняется мир вокруг него.

Толпа, до этого плотная и непроницаемая, расступалась перед ним, как вода перед носом драккара. Люди, которые еще полчаса назад смотрели на него со снисходительной жалостью или злорадным предвкушением, теперь смотрели иначе. Я видел в их глазах шок, который сменялся восхищением. Видел уважение и, что самое важное, толику здорового, правильного страха.

Они больше не видели перед собой «хилого щенка», больного наследника, которого вывели на потеху. Они видели опасного, непредсказуемого, хладнокровного хищника, который только что на их глазах, играючи, разобрал на части самого страшного «быка» в округе. видели будущего вожака стаи.

Ярослав шел, не глядя по сторонам, его взгляд был устремлен лишь на одну фигуру — на его отца.

Князь Святозар медленно поднялся со своего кресла. Он не стал ждать, пока сын поднимется к нему. Сам спустился с помоста ему навстречу. В тишине, которая вновь воцарилась вокруг помоста, они встретились в центре ристалища.

Князь молчал. Он долго смотрел на своего сына, и на его суровом, обветренном лице отражалась целая буря эмоций, которую он с трудом сдерживал. Я видел в его глазах удивление — он не мог поверить, что этот уверенный в себе, смертоносный воин и есть его сын. Видел гордость — гордость воина, который превзошел все ожидания. Переоценку — он смотрел на Ярослава по-новому, не как на ребенка, которого нужно опекать, а как на равного, как на наследника, доказавшего свое право им быть.