Волнение оседает глубоко в животе, и волна эмоций раскачивается и пытается прорваться наружу. Неуправляемая дрожь охватывает меня.

— Стефан, мне нужно, чтобы ты присматривал за мной. Я знаю, то, что делаю — правильно. И знаю, что буду спотыкаться. Знаю, что буду падать, но мне нужно, чтобы ты подал мне знак. Сказал, что ты гордишься мной. Хоть что-нибудь, — я позволяю себе посмотреть на луну, которая улыбается мне сверху, прежде чем вернуть свое внимание на дорогу.

Пока еду на работу, я жду. И жду. Мне нужен этот знак, какое-нибудь небольшое заверение от Стефана.

Но его нет.

Ничего. Ни слова, ни шепота, ни песни.

Ничего.

Припарковавшись позади ресторана, я сижу в машине и чувствую тяжесть во всем теле. Замкнутость и тоска давят на меня, тяжесть окутывает мое сердце.

Не знаю, как долго сижу здесь, уставившись в пустоту, не чувствуя ничего, кроме необъятного мрака.

Тук… тук… тук…

Встрепенувшись, я смотрю направо и вижу Ангуса, который стучит в окно машины.

— Ты в порядке, Холли? — спрашивает он, делая пару шагов назад, пока я выхожу и закрываю машину.

— Да, прости. Я просто задумалась, — правдиво отвечаю я.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет, я в порядке. Который час? — стараюсь сменить тему разговора.

— Почти восемь. Ты вовремя.

Я прохожу мимо Ангуса и вхожу в заднюю часть ресторана. Чувствую его руку на своей пояснице, пока он ведет меня внутрь. Смотрю на него через плечо, и мой взгляд встречается с его, молча приказывая убрать от меня свою руку, прежде чем я ее оторву.

Ангус открывает дверь и позволяет мне пройти первой, прежде чем закрыть ее и засунуть руки в карманы.

Кинув свою сумку в комнате для персонала, я выхожу в зал и нахожу Джастину в передней части ресторана. Ангус занимает место на подиуме метрдотеля.

— Привет, что происходит? — спрашиваю ее, когда она подходит к барной стойке и наливает напиток.

— Мы зашиваемся, вот что происходит. Я очень рада, что ты здесь. Но, эй, предупреждаю… у Пьера паршивое настроение. Он каждому сегодня задал жару. Зная, какие вы оба вспыльчивые, я бы посоветовала держаться от него подальше.

Я замечаю, что с заказами по бару творится сумасшествие. Ресторан переполнен. С ужасом я думаю о том, что творится на кухне.

— Слушай, я позабочусь о напитках. Ты иди, проверь, что творится на кухне, — говорю я Джастине, не особо обращая внимание на ее предупреждение.

— Хорошо, это, возможно, лучший вариант. Нам не нужно, чтобы еще один человек ушел из-за шефа, — она смотрит на меня, разворачивается и уходит.

Что это, черт возьми, было?

В ее взгляде скользит осуждение; но кого она осуждает: меня или Пьера?

Я стою за барной стойкой и готовлю напитки, затем подхожу к раздаче, чтобы посмотреть, какие блюда нужно нести и за какие столики.

Сегодня вечером нужны все свободные руки, поэтому я не против помочь. Два стола с большими компаниями ведут себя шумно, а Джастина и Эндрю сбились с ног. Хотя мы по-прежнему должны казаться профессиональной и слаженной командой, по едва заметным гримасам на лице Ангуса могу сказать, что он борется с тем, чтобы продолжать находиться здесь.

Подойдя к столу для раздачи, я вижу восемь выстроенных в ряд блюд, которые никто не может отнести.

— Пьер, на какой стол их нужно отнести?

Пьер выпрямляется, медленно поворачивается ко мне и рычит:

— Это стол Джастины, а теперь уходи.

Пьер определенно заносчивый и высокомерный сноб.