Бронвин действительно понимающая, и, возможно, даже более подготовленная, чем я, к тому, что уготовано нам в будущем.

— Это просто ужин.

— Конечно, — говорит она, не произнося ничего больше.

Целую ее в щеку и иду искать свою крошку, которая, скорее всего, все еще дуется, потому что я не позволила ей купить обед в школьной столовой.

Нахожу ее в комнате, играющей со своими куклами.

— Хей, я уезжаю, — говорю я, прислоняюсь к косяку двери и смотрю на нее.

— Пока, мамочка. Повеселись, — нетерпеливо говорит она. Очевидно, все обиды забыты.

— Я зайду к тебе, когда вернусь домой.

— Я буду спать, поэтому, наверное, не услышу тебя, — небрежно говорит она. Эмма вскакивает, обнимает меня и целует. — Пока, — еще раз говорит она, возвращается к своим куклам и продолжает с ними играть.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, мамочка.

Беру бутылку вина со стола и иду к машине.

Сказать, что я нервничаю, это ничего не сказать.

Я не была на свидании уже много лет.

* * *

Я легко нахожу дом Пьера благодаря навигационной системе в машине.

Он живет в старом пригороде, где вдоль дороги растут огромные деревья, а домам, кажется, сотни лет.

Подъезжая к его дому, я замечаю аккуратный газон и привлекающее своей старомодностью здание.

Сидя в машине, я чувствую, как у меня сдают нервы. Руки потеют, в животе все скручивает, а сердце бьется так быстро, будто вот-вот выпрыгнет.

Делаю глубокий вдох, чтобы успокоить нервы, и часть меня, вроде как, приходит в норму.

Вылезая из машины, я иду к входной двери и стучу.

Черт! Проклятое вино, я оставила его в машине.

Бегу обратно к машине, открываю пассажирскую дверь и наклоняюсь, чтобы взять бутылку.

— Oui, я рад тебя видеть. Очень рад, — слышу я позади.

О, черт. Чувствую, как горю от смущения. Конечно же, Пьер открыл дверь, не увидел меня и логично, что он вышел, чтобы найти меня. И обнаружил меня с приподнятой вверх задницей, пытающейся достать бутылку вина, которая застряла под проклятым сиденьем.

— Хотела сбежать? — спрашивает он, посмеиваясь.

— Не совсем. Я забыла вино в машине, — отвечаю я, все еще склонившись над пассажирским сиденьем. Мое лицо так горит, что нужно вызвать пожарных, чтобы потушить пламя.

— Я могу стоять здесь весь день.

О, Боже.

Наконец, я вытаскиваю бутылку из-под сиденья, выпрямляюсь, но не рискую пока оборачиваться.

— Какая жалость, non.

Просто прекрати, Холли.

Поворачиваюсь и вижу очень довольного и безумно сексуального Пьера. Он стоит позади и жадно смотрит на меня.

— Non, mon chéri, ты не должна смущаться. Мне нравится то, что я вижу.

Не могу сдержаться и блуждаю по нему взглядом. Он одет в выцветшие голубые джинсы с дыркой чуть выше правого колена и темно-серую футболку под цвет глаз. Его волнистые волосы длиной чуть выше плеч распущены. Он стоит на улице босиком и смотрит на меня так, как, должно быть, я смотрю на него прямо сейчас.

Мое сердце сжимается.

Во рту пересыхает.

А дурацкий пульс учащается до миллиона ударов в секунду.

Господи, он выглядит так хорошо и раскрепощенно. И чертовски сексуально.

— Oui, тебе тоже нравится то, что ты видишь.

Да, черт возьми, мне очень нравится то, что я вижу.

— Ты прав, — насмешливо говорю я, пытаясь преуменьшить то, что чувствую.