— Возможно, я и родился во Франции, но я знаю английский. Я помогу ей с домашним заданием, а потом мы приготовим пиццу, — повторяет он.

— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? — я не прошу его одобрения, я пытаюсь заставить его подумать логически.

— Ты должна перестать думать о нашем возможном конце и начать жить настоящим.

— Но что между нами?

— Мы познаем глубину наших чувств, и, надеюсь, я никогда не коснусь дна того, что чувствую к тебе. Я хочу погрузиться в чувства к тебе до последнего вздоха.

Он действительно это говорит?

— Пьер, — я качаю головой, не зная, как ответить. У меня пропал дар речи от его неотразимости.

— Non, тебе не нужно ничего говорить. Ты должна позволить мне доказать, что я буду надежным для тебя и для Эммы.

Я кладу голову на его грудь, и он целует меня в макушку и удерживает в своих крепких объятиях.

Он поразителен. Меня засасывает в его всепоглощающий омут.

И мне нравится это.

Глава 26

Пьер и Холли

Пьер

Я как раз заканчиваю одеваться после душа, когда несколько раз звучит дверной звонок.

— Его здесь нет, мама. ПЬЕР! — в отчаянии зовет меня Эмма.

Я рад тому, что она жаждет меня видеть. Она хочет быть здесь. Это согревает мое сердце и заставляет меня улыбаться.

— Думаю, ты была права насчет них, mon amour, — я шепчу Еве, надеясь, что она видит мою улыбку и слышит энтузиазм в голосе Эммы.

— Это ты шумела тут, ma petite? — спрашиваю я, открывая дверь.

— Oui, я думала, тебя нет дома.

Я усмехаюсь тому, как Эмма произносит мое «да». Однажды она спросила меня, нужно ли мне сходить в туалет, когда услышала это слово, а теперь и сама частенько произносит его.

— Две прекрасные женщины не должны ждать снаружи. Пожалуйста, входите.

Я открываю дверь, и Эмма заскакивает внутрь. Она обхватывает меня за талию и очень крепко обнимает. Я наклоняюсь и целую ее в макушку. Малышка отпускает меня и шагает со своей школьной сумкой на кухню.

— Ты выглядишь очень аппетитно, — низким голосом говорю я Холли, на которой джинсовые шорты и фиолетовый топ. Ее длинные волосы убраны в хвост, а щеки зарумянились на солнце.

— Ты мокрый, — отвечает она, проводит руками по моим волосам и прижимается ко мне.

— Надеюсь, ты мокрее. — Я прижимаюсь губами к ее губам. Позволяю своему языку скользнуть в ее рот, но останавливаюсь, когда она тянет меня за волосы и притягивает ближе. — Я бы очень хотел продолжить, но сегодня речь не о тебе и не обо мне. Сегодня все для великолепной девочки на моей кухне.

Холли

Пьер целует меня в губы. Не глубоко или страстно, а нежно и целомудренно, очень заботливо. Затем поворачивается и зовет Эмму, оставляя меня.

— Эмма, где ты?

— Я здесь, Пьер. Можно что-нибудь покушать, пожалуйста? Я голодна.

Я тороплюсь к этому счастью на кухне.

— Конечно можно. Что бы ты хотела?

— Шоколад, — быстро говорит она, хотя и знает, что ей нельзя есть сладости сразу после школы.

— Non, так не пойдет. Я не дам тебе шоколад.

Как мне выжить, слушая постоянно этот восхитительный французский акцент?

— Шоколад, а не шоколяд, как ты сказал, — говорит Эмма, что выходит довольно грубо.

— Эмма, — строго говорю я, предупреждая ее следить за тем, что она говорит.