Loading...
Изменить размер шрифта - +

Лиза всей душой стремится в Черноводск. Не только к маме и папе ведь? Снежные пещеры со свечами внутри, хорошая лыжня в погожий день... Что еще? Чем отличается детская жизнь на Сахалине от жизни детей на материке?
У нас было больше самостоятельности, воли. На первый взгляд, меньше контроля... но если ты попадался на глаза любому взрослому, можно было считать, что родители уже все знают. Город — крошечный, а вокруг — сопки и лесотундра, бухта и море, и во дворе нас было не удержать. Кататься на лыжах зимой, собирать ягоды летом... Постоять на обрыве над штормящим морем. Мерить сапогами бездонные лужи — весной и осенью. Лазать по болоту из хвастовства и ради адреналина. Грызть вяленую корюшку и мелкие кедровые шишки вместо семечек. В общем, отличная жизнь была, Чехов просто не умел ее готовить.
А еще у нас всегда была надежда, что уроки отменят из-за бурана. Начальным классам такое счастье выпадало, конечно, чаще, но и старшеклассникам иногда везло. Я до сих пор норовлю проспать, когда на улице ветрено: снится, что объявили штормовое предупреждение, и в школу идти не надо.
Воображаемый друг — хорошо или плохо?
Когда тебе, например, семь лет, даже самые лучшие реальные друзья никогда не смогут поболтать с тобой ночью или отправиться в опасное приключение по волшебной стране, пока вы сидите на уроке. Когда ты ребенок — в реальности вообще мало чего удается сделать — ни один родитель в здравом уме не отпустит ребенка в пампасы или подраться с драконом. Зато в воображении можно отрываться на полную катушку, и в компании это делать веселее. Потом ты становишься старше и свободнее — и воображаемые друзья уходят, освобождая место настоящему. Наверное, так правильно, но без них было бы невыносимо скучно.
А еще воображаемые друзья — это просто нормально. Перед тем, как взяться за эту книгу, я провела небольшой опрос, и оказалось, что воображаемые друзья в детстве были почти у всех — а у некоторых есть и сейчас.
Таинственный визитер, которого шаман потчевал плохим чаем — кто он? Чью сторону представляет? Почему он стремится остановить разработку шельфа?
Могу только предполагать и намекать, кто работодатель этого визитера. Практически все читатели «Этногенеза» знают, кто сделает ставку на новые источники энергии и будет хорошо знать, как работают предметы и линзы. В девяностом первом он еще не стал миллиардером и вряд ли задумывается о том, что активная разработка шельфа может ему помешать. А вот позже наверняка захочет принять меры...
Насколько сильно влияние шаманов в тех местах? Доводилось ли наблюдать шаманские обряды?
Боюсь разочаровать, но за годы жизни в Охе я сталкивалась с шаманами только в книжках, а за годы работы на Алтае — только в рассказах и воспоминаниях местных жителей. Возможно, шаманы действительно давно потеряли свое влияние. А может, просто стараются его не афишировать.
Хотя мне доводилось слышать байку о шаманах, возмущенных буровой посреди священного для местных жителей места. Объединившись, они приняли меры, провели нужные ритуалы... Результат можно считать совпадением, однако всем известному владельцу нефтяной компании пришлось туго. Но это всего лишь история, рассказанная ночью у костра.
Ритуальные убийства — были, есть и будут?
В Черноводске — да. Безумие — штука заразная, и даже если Лиза сможет остановить убийцу... возможно, кто-то еще решит, что чайку надо кормить. Такое сумасшествие работает как снежный ком, — тот, кто начал лепить его, может отойти в сторону, но шар будет катиться, увлекая за собой все новые и новые комья снега.
Лиза стремительно взрослеет, проходя сквозь череду событий, которые не каждый взрослый вынесет. Какой мы увидим ее в следующей книге?
Лизе понадобится вся ее храбрость, чтобы не только пережить все, что с ней произойдет, но и остаться при этом собой. Ей придется выбирать между доверием и холодной замкнутостью, между сочувствием людям и ожесточенностью.
Быстрый переход