– Там было замечательно, – добавила я.

– Оченна хороша. «Риголетто», да?

Да. Пение было выше всех похвал.

И сегодня ваша снова не пойдета?

– О, нет, – сказал Филипп, – сегодня мы уйдем к себе рано. Нам еще нужно отправить несколько писем. Мы здорово устали и собираемся лечь пораньше.

– Это хороша...

Мы вернулись к себе в номер и занялись письмами. Я написала длинное письмо бабушке, расписывая чудесные виды Флоренции и поход в оперу. Филипп получил известия с фабрики и, изучив их, углубился в ответ.

Потом мы немного посидели на балконе и рано легли спать.

– А что случилось с Лоренцо? – спросила я.

– Лоренцо... ушел, – коверкая английские слова, сообщил тот.

– Ушел? Куда ушел?

Он поставил поднос на столик и смущенно сделал беспомощный жест руками.

Когда он ушел, мы заговорили о Лоренцо. Что могло с ним случиться? Не может быть, чтобы это означало, что он ушел совсем.

– Я думаю, он предупредил бы нас, если бы собрался взять выходной, – сказал Филипп.

– Да, странно, – согласилась я. – Но Лоренцо вообще довольно странный. Я думаю, скоро все выяснится.

Но когда мы спустились вниз, никто не знал о его местонахождении, и было ясно, что его исчезновение явилось для них таким же сюрпризом, как и для нас.

– Наверное, пустился в какое-нибудь романтическое приключение, – предположил Филипп.

Мы вышли из гостиницы и побрели по городу. Из головы у нас не выходил Лоренцо, и когда мы проходили дворец Медичи, то вспомнили о том, другом Лоренцо – отпрыске недобро прославившегося семейства, которое имело исключительную власть во Флоренции пятнадцатого века.

– Лоренцо Великолепный, – задумчиво произнес Филипп, – нужно было быть действительно великим человеком, чтобы получить такое прозвище. Да, он был великолепным. Он потратил огромную часть своего богатства на поддержку литературы и искусства и сделал Флоренцию центром просвещения. Знаешь, он вложил огромные средства в библиотеку, которую сам и основал; он окружил себя самыми знаменитыми скульпторами и художниками, которых знал мир. Это действительно великолепно. Полагаю, что к концу жизни он стал слишком могущественен, а это никогда не доводит до добра; и к концу своего правления он потерял свою безраздельную власть над Флоренцией. К сожалению, сыновья великих людей редко достигают высот своих родителей, и во Флоренции наступили смутные времена.

Меня не покидала мысль о нашем Лоренцо.

– Надеюсь, у него не будет неприятностей, когда он вернется, – сказала я. – Думаю, управляющему не очень понравится... что он ушел, никому не сказав, куда и насколько.

Мы прошлись по магазинам на Понте-Веккио и посмотрели Арно, где, как сказал Филипп, Данте впервые встретил Беатриче.

Я была рада вернуться в «Реджию», так как не могла отделаться от тревоги за Лоренцо.

Там нас ждало страшное известие.

Не успели мы войти в гостиницу, как сразу же поняли, что что-то случилось. Один из официантов с двумя горничными поспешил нам навстречу. Мы с трудом понимали, что они говорят, так как они говорили все сразу и на итальянском, лищь иногда вставляя английские, слова.

Мы не могли поверить, что поняли их правильно. Лоренцо был мертв.

Судя по всему, на него напали прошлой ночью, вскоре после того, как он покинул гостиницу. Его тело было брошено на небольшой аллее позади здания. Обнаружил его только сегодня утром какой-то человек, направлявшийся на работу.

К нам подошел управляющий.

– Хорошо, что вы вернулись, – сказал он. – Polizia хочет поговорить с вами... Я должен сказать им, что вы здесь.