– Ромео и Джульетта и все такое. Но как это, должно быть огорчило тебя!

– Конечно. Если бы ты только видела его, Касси... Невозможно было даже представить, что с ним такое случится.

– И все из-за того, что на нем был плащ Филиппа. А ведь это могло случиться и с ним.

– Прошу тебя, не надо об этом.

– Ты по-настоящему любишь его? Я так рада. Я тоже его люблю. Теперь ты стала членом нашей семьи.

– Да, и я очень рада этому, и бабушка тоже.

– Значит, все счастливы.

Приехала Джулия, сопровождаемая графиней. Последняя приветствовала меня очень тепло, встреча с Джулией прошла намного прохладнее. Она смотрела на меня с завистливым восхищением. Мне кажется, эта погоня за мужем становится для девушек из «общества» навязчивой идеей. Мне повезло. Эта участь меня миновала. Мое вхождение в мир, возможно, нарушало обычай, но ни я, ни Филипп, ни бабушка не жалели об этом. Я должна избавиться от тени, которая нависла надо мной после смерти Лоренцо; нужно принять свое счастье и жить с ним.

Мы пробыли дома всего три дня, когда в усадьбе неожиданно появилась Маддалена де Пуччи.

Было время обеда. Поскольку в доме гостили Чарльз, Джулия и графиня, за столом собралось довольно много, народу. Как и в «лучшие времена» коляску леди Сэланжер привезли в гостиную и она обедала вместе с нами.

Примерно к середине обеда вошел слуга и доложил, что произошел несчастный случай. Прямо у ворот нашего дома перевернулся экипаж. Пострадавшие оказались иностранцами, поэтому понять их было трудно, но, судя по всему, они просили о помощи.

Леди Сэланжер встревожилась.

– О, Боже... как это утомительно, – пробормотала она.

Со словами, что лучше всего пойти самим и посмотреть, что там такое, Чарльз вышел из-за стола.

В холле стоял темноволосый человек. Вид у него был обеспокоенный. Он говорил по-итальянски очень быстро: из его несвязной речи мы поняли, что экипаж, которым он управлял, перевернулся. Его хозяйка вместе со своей горничной получили ушибы.

Мы быстро добрались до места аварии. Экипаж лежал на боку, однако лошади вели себя спокойно и терпеливо стояли рядом. На обочине дороги сидела молодая темноволосая женщина ослепительной красоты. Она держалась за лодыжку, лицо ее исказилось, видимо, от сильной боли. Рядом сидела средних лет женщина и, ломая руки, успокаивала свою хозяйку, хотя молодая женщина казалась совершенно спокойной.

Чарльз подошел к ней.

– Вам больно? – спросил он.

– Si... si... Она трогательно вскинула на него свои прекрасные глаза.

– Пойдемте в дом, – предложил он. Было заметно, что красота незнакомки произвела на него впечатление.

– Давайте посмотрим, можете ли вы стоять, – сказал он – Если можете... то, скорее всего, кости не сломаны.

– Я позову кого-нибудь с конюшни посмотреть, что можно сделать с экипажем, – сказал Филипп.

Горничная громко заговорила по-итальянски, молодая женщина встала на ноги и тут же повалилась вперед. Чарльз подхватил ее.

– Наверное, нужно показать ее доктору, – сказала я.

– Это мысль, – поддержал меня Чарльз, – пошлите за ним кого-нибудь из слуг. Пусть объяснит ему, что случилось. – Он повернулся к молодой женщине: – А вы тем временем можете зайти в дом.

Она тяжело оперлась на Чарльза, который повел ее к дому. Горничная побежала за ними, без умолку тараторя.

Кое-кто из слуг вышел из дома, чтобы посмотреть на экипаж. Филипп остался с ними, а я пошла с Чарльзом и неожиданной гостьей в дом.

– За доктором послали? – спросил Чарльз.