— Все правильно. Эта штуковина на красном столе — она, кстати, называется тележкой скорой помощи — похожа на дефибриллятор. Тем более, что у других аппаратов нет таких пластин.

— Эту штуку применяют в больницах, когда у кого-нибудь останавливается мотор?

— Именно. Эти пластины прикладывают к груди по обе стороны сердца, нажимают кнопку на рукоятке и посылают ток от одной пластины на другую, через сердце, чтобы встряхнуть его и вернуть к жизни. Вот так эта штука работает. Но, судя по твоим словам, они прикладывали пластины к голове твоего приятеля. Это невероятно и к тому же очень опасно… — Он помолчал и прибавил: — Немногие госпитали имеют аппаратуру для ЭКТ или электроконвульсивной терапии, как иногда называют электрошок. Но почти в любом есть дефибрилляторы, которые используют в критических ситуациях для сердечников. Но применять дефибриллятор таким образом… Это не укладывается у меня в голове. Сила тока всего несколько миллиампер, однако в неумелых руках он может искалечить человека, даже убить его, все эти нежные нейроны, синапсы и хрупкие извилины в мозге разрушаются как стекло, когда в него попадает крикетный шар. Если они действительно это сделали… хотя у меня уже нет в этом сомнений, Шелл. Ты говоришь, что этот человек в сознании, но не может разговаривать: издает неразборчивые звуки. Пытается что-то сказать, но у него не получается. Верно?

— Верно. Что-то вроде того. Он смотрит на меня, шевелит губами, кивает головой. Но и только.

— Он может ходить?

— Я не уверен. Я поставил его здесь на ноги, и он некоторое время простоял. Больше мы ничего не добились. Может, есть какой-нибудь доктор, который мог… ну хотя бы попытаться? Хоть что-нибудь сделать? По-моему, в нынешнем состоянии Романель не может ни есть, ни пить.

— Да, есть такой, Шелл, и живет он в Скоттсдейле. Пока мы с тобой беседовали, я тут посмотрел записную книжку. Нет никакой гарантии, что он поможет, но уж если кто и сможет, так это только Барри Мидленд. Барри — особый случай. Прекрасный, потрясающий специалист по ортомолекулярной медицине и в то же время гомеопат. Великолепно разбирается в разных областях нетрадиционной медицины. Его считают белой вороной и часто ругают, особенно наиболее консервативные коллеги, но он очень и очень хорош как врач. К тому же он мне многим обязан. Может быть, это звучит не совсем тактично, — в этом месте он сделал короткую паузу, — но если я его уговорю помочь тебе, дружище, мы с ним будем квиты, а мне будешь обязан ты.

— Заметано.

— Вот его номер. Записывай. — Он продиктовал мне цифры и сказал: — Подожди двадцать минут после нашего разговора, потом звони ему. А я тем временем подготовлю почву. Гарантий никаких, но думаю, Барри сделает все, что в его силах.

— Я надеюсь. Спасибо, Пол. Кстати, насчет услуг: возможно, тебе будет интересно услышать, что Кей, та очаровательная дама, которая так нелюбезно обошлась с тобой в моей квартире, сделала это не со зла?

— То есть?

— Дело в том, что она только хотела разнюхать насчет того, чем я занимаюсь, выудить информацию насчет моей работы с одним клиентом. Это было задание от одной лавочки, на которую она работает, под названием «Экспозе Инк». И, между прочим, она получала значительно больше, чем по моему разумению я ей давал.

Пол расхохотался.

— Выходит, она вынюхивала нюхача, играла в твою игру?

— Ну… наверное, можно сказать так. Тянула на себя мое одеяло. А мне это не очень понравилось.

— Тогда получается, что эта прелестная Кей Денвер в самом деле воспылала ко мне страстью, как я и предполагал, и щелкнула меня по носу, чтобы обмануть обманщика.