— Мистер Скотт? Привет! Я — Спри.

Это был тот же медовый хрипловатый голос с мелодичным звоном хрустальных колокольчиков, который я слышал по телефону. Но его обладательница была так же похожа на пресловутую мисс Морт, как я на Марлона Брандо или Грегори Пека. Она была похожа только… на саму себя. Я остолбенел и уставился на нее. Вот так просто стоял и глядел, как будто меня ударили стокилограммовой штангой или чем похуже. Короче, я о-бал-дел.

Все мои знакомые знают, что я обычно не шарю в карманах в поисках слов. Для меня потерять дар речи — все равно что потерять свой любимый кольт. Но тут я и в самом деле потерял и то, и другое, и третье и не знал, где их искать.

Передо мной предстало поистине удивительное создание — роскошная во всех отношениях блондинка. Рост ее, навскидку, был не менее метра семидесяти пяти. На ней была какая-то несуразная бесформенная то ли парка, то ли балахон до колен. А может быть, мексиканское серапе, которое крестьяне набрасывают на себя в дождь. Этот странный наряд, нисколько ее не портивший, был сделан их грубой холстины и испещрен чередующимися голубыми и бежевыми вертикальными полосами. Он не доставал сантиметров на пятнадцать до ее безупречных коленей. Под балахоном виднелась бледно-голубая юбочка, на ногах босоножки на высоком каблуке с оплетающими элегантные икры разноцветными кожаными ремешками, застегивающимися где-то под коленками. Кроме ее подчеркнуто-изящных деликатных ног, остальную ее фигуру невозможно было рассмотреть, но и этого было достаточно, чтобы догадаться о том, что скрывает этот уродливый балахон — мечта куклуксклановца.

Все это я заметил мимоходом, поскольку все мое внимание и мысли были прикованы к самому прелестному лицу, которое я видел в своей жизни.

Оно было поразительно красиво какой-то неземной, ангельской красотой. Да еще эта улыбка — нежная, светлая, добрая, теплая, если не горячая; она была одновременно умиротворяющая и будоражащая, сулящая мир, покой и неземное блаженство. Я далеко не Петрарка, чтобы достойно описать эту улыбку, естественно-непорочную, и в то же время очень сексуальную, непреодолимо притягательную именно тем, что девушка явно не подозревала о своей сексапильности или просто не ставила ее ни в грош.

Полные, сочные, мягко очерченные губы, ровные белоснежные зубы. Или почти ровные, так как первый резец был на какой-то миллиметр, короче, что только добавляло ее очарованию. Трогательные ямочки в уголках рта, как бы обрамляющие по-детски открытую улыбку. И изумрудно-зеленые глаза, огромные, излучающие таинственный свет.

Словом, она была красива, как ангел в аду. Ей бы жить где-нибудь на облаке в экзотическом цветке или на Олимпе, а не в нашем паскудном мире, где столько жестокости и насилия. Я не мог ответить на вопрос, зачем природа сотворила ее такой красивой. Конечно, на свете есть сотни, тысячи красивых женских лиц, как тысячи потрясающих по красоте восходов и закатов. Какими словами можно описать то, чем один красивый закат отличается от другого? Его нужно просто чувствовать, ощущать всеми фибрами души, слиться с ним воедино. Точно также нельзя было ответить на вопрос, в чем заключалась красота этого лица. И я просто не могу найти подходящих слов, чтобы передать мягкую безупречность губ, носа, бровей, упругость и свежесть кожи, все это идеальное сочетание плавных линий и изгибов. Не могу, и все тут.

Вполне возможно, ее внешняя красота обуславливалась родниковой чистотой ее души, льющейся из этих глаз цвета расплавленных изумрудов, добрым и горячим сердцем, зажигающим огонь в крови? Кто знает? Да и кто вообще может сказать, что такое Красота? Дать ей четкое определение?

Поэтому остановимся на том, что эта девушка была уникальна, неповторима. От одного взгляда на нес у меня чуть не остановилось сердце и захватило дух. Но и это не выражает того, что я тогда почувствовал. Впрочем, хватит об этом.