И еще одно беспокоило меня: я ни разу не взглянул на фотографию шестилетней Спри через увеличительное стекло. Все, что я заметил на ее тщедушной груди — это какое-то бесформенное, похожее на грязь, пятно. Ничего даже отдаленно напоминающего уставшую бабочку, только что перелетевшую Анды. При более профессиональном подходе мне следовало серьезно изучить это пятно и поглядеть, экстраполируется ли оно в то, что только что увидел на прекрасной груди взрослой женщины, от которой я окосел, если не физически, то умственно уж точно.

Наконец я начал соображать рационально. Мне и в самом деле нужно убедиться до конца, чтобы затем убедить других. Естественно, мне очень хотелось, чтобы эта чудесная девушка, сидевшая сейчас в моей гостиной, оказалась настоящей Спри — той самой девчушкой у бассейна, только 20 лет спустя. Но тут мерзкой змеей в душу заползло сомнение. А вдруг эти чертовы пятна, куколки, бабочки не совпадут? Тогда это чудо в соседней комнате окажется самой умелой фальсификацией в мире? И я буду вынужден вместо адвоката и отца препроводить ее в тюрьму? Но я же не смогу заставить себя сделать это!

— В тюрьму? — эхом отозвалась Спри. — Ты, кажется, произнес слово «тюрьма»?

Я и сам не заметил, как достал фотографии и вернулся в гостиную.

— Откуда ты это взяла? — ошарашенно спросил я. — Ты что, умеешь читать чужие мысли? Надеюсь, ты не прочитала их все?

— Да нет… Просто ты что-то бормотал, и я уловила только слово «тюрьма». Я думала, ты разговаривал со мной.

— Нет, не с тобой. А что, я действительно бормотал вслух?

— А как еще можно бормотать?

— Спри, я серьезно.

— Да, очень тихо. Может быть, ты просто думал… вслух. Что-то насчет «тюрьмы» и того, что «не сможешь это сделать».

— Ах, только это. Как говорится, достукался. Вот что бывает, когда берешься за несколько дел сразу. Во всяком случае, я рад, что ты не читаешь чужие мысли. А то мне бы пришел полный конец. Да и любому на моем месте.

— Так об этой фотографии ты говорил? Дай-ка взглянуть.

— Сейчас! Одну минуточку!

Я опрометью кинулся в спальню, открыл ящик прикроватной тумбочки, схватил мощную лупу и уставился через нее на цыплячью грудь маленькой Спри. И что же вы думаете?

Глава 7

Эврика! Ни малейшего сомнения! Это та же самая бабочка! Ну, может быть, почти та же самая. Верхнее крыло сейчас, конечно, стало гораздо больше по вполне понятной причине — за прошедшие 20 лет и сама Спри стала больше, особенно та ее часть, на которую села отдохнуть перелетевшая через Анды капустница, махаон или как там их еще называют. В остальном же оба родимых пятна имели одинаковую конфигурацию. Я возрадовался, как будто выиграл миллион или два. Мне, признаюсь, стало так хорошо, что я пару раз вмазал кулаком по стене и поспешил обратно в гостиную.

— Эврика! — вновь воскликнул я, возбужденно расхаживая по золотистому ковру перед симпатичной, красивой, восхитительной, роскошно-умопомрачительной Мишелью Эспри Романель, потрясая фотографией в одной руке и лупой, которую держал в другой.

— Эврика? — эхом отозвалась она. — Это еще кто такая?

— Не «такая», глупышка. Это просто означает «открыл!». Я нашел твою фотографию.

— Это не значит, что ты должен был биться об стену головой.

— А что, разве было слышно? Вот такая у меня лобная кость, как у слона.