Против Гуннара, по крайней мере, он ничего не имел и, поворчав немного, согласился. Лора вздохнула с облегчением:

— Спасибо, дорогой. Ты не передашь Дони приглашение Гуннара?

— Почему бы тебе самой не передать его? Если приглашение будет исходить от тебя, Дони с большей охотой присоединится к нам.

Выражение лица Лоры изменилось, ее строптивая натура одерживала верх. Неожиданно она взбунтовалась:

— Я не хочу просить ее ни о чем. И мне нет дела до того, поедет она с нами или нет. Ты знаешь, что она выкинула?

Майлз отошел от нее с видом мужчины, которого осаждают женщины со своими проблемами, а он вовсе не желает в них разбираться.

— Я не знаю, но ты, без сомнения, расскажешь мне.

— Нет, не я, — быстро сказала Лора. — Пусть лучше расскажет Ли. Она не так предубеждена, как я.

Майлз подошел к небольшому письменному столу, отодвинул стул и уселся на него верхом, широко расставив ноги.

— Ладно. Послушаем, что вы мне расскажете. Все в этом человеке было мне ненавистно. Поэтому я наслаждалась своим повествованием о подвигах Дони, подробно описав, как Ирена обнаружила его милую сестренку роющейся в сундуке. Не упустила сказать и о том, что она унесла медный подсвечник с драконом.

Майлз так резко поднялся с хрупкого сиденья, что едва не сломал его. Он уже не выглядел скучающим и бесстрастным.

— Я сам с ней поговорю, — бросил он на ходу. Я должна была знать, что произойдет, поэтому без промедления последовала за ним.

Когда я вышла в холл, Майлз уже был в комнате Дони. Майлз вошел, резко распахнув дверь, и не закрыл ее. Я остановилась на пороге.

— Это что еще за фокусы? — набросился Майлз на сестру. — Зачем тебе потребовалось залезать в сундук и рыться в вещах Лоры?

— Я нашла то, что искала, — торжествующе объявила Дони, дотрагиваясь до подсвечника, стоявшего на столе. — Разве не это тебе было нужно? Ты давно хотел найти его.

— Если ты здесь для того, чтобы чинить неприятности, то я намерен отослать тебя домой, — произнес Майлз с угрозой. — Возьми этот подсвечник, отнеси вниз и положи там, где взяла.

Дони скорчила гримасу, отчего ее лицо стало еще безобразнее.

— Ты знаешь, зачем я это сделала, не так ли? — отгрызнулась она. — Во всяком случае, ты не отошлешь меня домой. Не посмеешь.

Неожиданно Майлз оглянулся и, заметив меня, двумя шагами пересек комнату, захлопнув дверь перед моим носом. Я вернулась к Лоре и нашла ее лежащей в шезлонге.

— Ну что?! — жадно спросила она при моем появлении.

Я рассказала ей о подсвечнике и о том, что видела и слышала.

Она закрыла лицо руками:

— Если они знают об этом подсвечнике, значит, Майлз был в студии в тот вечер. Мне следовало бы давно догадаться, что так оно и было, хотя я не хотела признаваться в этом даже самой себе. Не знаю, как они подстроили это алиби, но Дони, видимо, солгала ради него. Он мог заехать в студию, а затем вовремя попасть в театр и выйти вместе с сестрой после спектакля. Поэтому был изуродован мой портрет. Чтобы напугать меня, пригрозить… Если крестик займет свое место, игра будет кончена. А это будет означать конец всему — для меня!

— Ш-ш-ш, тихо!

Я опустилась на колени рядом с ней. От ее волос и кожи пахло духами. Я, обняла ее и, прижавшись к ней, держала в своих объятиях, пока она не успокоилась. Я опасалась, что она меня оттолкнет. Но она не оттолкнула. И движения навстречу тоже не сделала, но позволила мне обнять себя и терпела мое прикосновение, пока не унялась дрожь, которая била ее.