Она оставила свою новую мечту и вернулась к старой. Лицо ее просияло, когда она стала рассказывать о том времени и отношениях с моим отцом. И снова любовь и ненависть принялись разрывать меня на части. Поэтому я даже обрадовалась, когда кто-то постучал в дверь и наш разговор прервался.

В комнату вошел Майлз Флетчер. Он слегка сутулился, его темные волосы были, как обычно, тщательно зачесаны назад. Пышные усы на верхней губе скрывали выражение рта.

Холодно поздоровавшись со мной, Майлз пересек комнату и прикоснулся губами к щеке жены:

— Сегодня ты выглядишь гораздо лучше. И на лице появился румянец.

Лора с нежностью дотронулась до его руки:

— Спасибо моей дочери! Ты знаешь, она восхищается моими фильмами. Считает, что я еще могу вернуться в кино. Ли утверждает, что публика требует моего возвращения и найдутся режиссеры, которые с удовольствием будут работать со мной.

Даже по напряженной спине Флетчера было видно, как его одолевает гнев. Повернув голову, он смерил меня взглядом. В глазах его горела ненависть.

— Что это еще за идиотизм?

Вскинув голову, я бросилась защищать свою позицию.

— Никакого идиотизма, — резко возразила я. — По какой-то неясной для меня причине Лора отрезана от искусства, от любимого дела. А ведь в кино она была одной из лучших! И она все еще великая актриса. Этого у нее никто не может отнять. Тогда почему бы ей не вернуться?

С его губ готов был сорваться беспощадный ответ, но Лора, одним стремительным движением выбравшись из шезлонга, прислонилась к его плечу.

— Нет, пожалуйста, не спорь. — Она говорила очень мягко, с мольбой, которая резко отличалась от ее обычной манеры общения с людьми. — Это всего лишь мечта. Она знает это не хуже, чем я. Слишком поздно для меня снова заниматься своей карьерой.

Внезапно я почувствовала огромное облегчение. Словно гора свалилась с моих плеч. Лора оказалась способной трезво смотреть на вещи и к перспективе возвращения в Голливуд, какой бы заманчивой она ни выглядела на первый взгляд, отнеслась трезво. Обольщения сирены на нее не подействовали. Мои слова она уже выбросила из головы. Опасность, грозившая мне, равно как и ей, отступила.

Майлз обнял ее одной рукой, удержавшись от желания растерзать меня на части.

— Ты перевозбуждена, — ласково сказал он жене. — Этого нельзя допускать. Эмоциональное напряжение обычно чревато упадком сил. Сколько еще будут продолжаться эти интервью?

— О, очень долго, — безмятежно ответила она: — Разве это не так, Ли?

Я кивнула, полностью соглашаясь с ней:

— Это верно. Возможно, я не ограничусь одним-единственным очерком. Я подумываю о том, чтобы написать полную биографию Лоры Уорт. Такой книги никто пока не написал. Сейчас как раз подходящий момент для ее появления.

— Чудесная мысль! — с восторгом воскликнула она. Чего вовсе нельзя было сказать о Майлзе. Он абсолютно не разделял восторгов своей жены.

— Это невозможно! Ты думаешь, меня, обрадует, когда подробности жизни моей жены станут достоянием публики?

Она тотчас поникла, а я попыталась охладить страсти.

— Это будет биография актрисы, — объяснила я, — Меня не интересует частная жизнь Лоры Уорт.

— Каждая актриса — также и женщина, — холодно отрезал он. — Если у вас другие представления, то вряд ли вы сможете оценить Лору Уорт по достоинству.

Лора быстро переменила тему:

— Майлз, Гуннар Торесен пригласил нас всех — тебя, Дони, Ли и меня — подняться В его хижину, на вершину Ульрикен. Поездка планируется на завтра. Ты не против такой прогулки?

Против Гуннара, по крайней мере, он ничего не имел и, поворчав немного, согласился.