|
Кто-то другой зажег в спальне свет, и в светлом ореоле большой комнаты с двумя кроватями посередине, полными белых перин, вырисовывалась перед Яремой толстая туша хозяина, красномордого, с бычьей шеей, с выпуклыми глазами. Хозяин кутался в красный халат с венгерскими шнурами, уставился на пришельца с автоматом. - Грабители? - спросил так же спокойно, как перед тем спрашивала женщина. - У меня к вам письмо, - ответил Ярема, удивляясь и завидуя этим людям, которые даже о грабителях могут говорить с таким спокойствием. - Письмо? - хмыкнул красномордый. - И вы не могли подождать с ним до утра? Черти бы вас забрали с вашими письмами и автоматами. Ярема молча вынул конверт, врученный ему Кемпером, и подал хозяину. Тот высвободил руку из красных складок халата, недоверчиво взял конверт, посмотрел на него, отшатнулся, прохрипел: - Святые угодники, от Игнаца! - У меня раненый товарищ, которому надо помочь, - сказал Ярема, - это он передал письмо… Здоровяк не слыхал его слов, разорвал конверт, поднял листочек бумаги к глазам, глотал все, что там было написано, перечитал раз, второй, опомнился: - Что? Ярема повторил о раненом товарище, который передал письмо. Но тот опять не слушал. - Игнац! - вскричал он. - Мамочка, ты слышишь? Игнац! Рядом с ним стала, выплыв из белого хаоса перин, неохватная женская фигура, глухо простонала: - Игнац, дитятко! Через полчаса Ярема, переодетый еще в довоенный кожушок Игнаца, ехал пароконными санями по тем самым улицам, которыми он перед этим крался, как зачумленный, сидел рядом с самим хозяином, невольно завидовал умению толстошеего править лошадьми… - Пан Вацлав? - спросил толстого словака штабсарцт, когда они с Яремой нагнулись над ним. И словак<sub>г </sub>даже забыв высказать свое разочарование по поводу того, что нашел в лесу не собственного сына, а неизвестного немца с простреленной ногой, послушно ответил: - Да, именно Вацлав. Здвига Вацлав, к вашим услугам. - Я рад приветствовать вас, господин Вацлав, - торжественно сказал Кемпер, сказал как раз тогда, когда словак, понуждаемый подмигиванием Яремы, осторожно подсунул под спину немца свою широкую, что лопата, руку. - Я приветствую вас от имени… Ярема невольно позавидовал уверенности штабсарцта. Тот чувствовал себя господином положения, он не хотел выказать всей плачевности ситуации, в которой оказался вместе со своим молодым другом, он уже становился командиром, он приветствовал от имени… От чьего имени, черт его возьми со всеми печенками! - …От имени европейской демократии, - продолжал Кемпер, - за которую так доблестно сражается ваш сын. - О, - только и просопел словак, неся вместе с Яремой немца к набитым пахучим сеном саням. - Вы знаете немецкий? - спросил пана Вацлава Ярема. - Еще бы не знать, - ответил тот и обратился к штаб-сарцту по-немеики: - Ваши слова порадовали мое отцовское сердце. - И сердце истинного словака и демократа, надеюсь, - бледно усмехнулся Кемпер. - Вы появились своевременно, господа, - сказал толстый пан Вацлав, - в наш закуток так редко долетают настоящие европейские ветры, нам тут тяжело, вы не можете себе представить, как трудно нам тут, но и мы кое-что делаем, мы тоже готовимся, вы появились удивительно своевременно, ибо мы… «Вот те на, - подумал Ярема, укрывая штабсарцта, - только выскочили из одного, попадаем в другое. Эти сонные недотепы что-то здесь готовят и ждали только нас. Снова стрелять?» - Мы знаем, мы все знаем, - заверил пана Вацлава штабсарцт, повергая Ярему в новое изумление (что бы он мог знать, три года просидев под землей, попивая бан-деровский самогон да добытый контрабандой ром!). - Мы желаем вам успеха, вся Европа смотрит на вас, мы с удовольствием поможем вам нашими советами, хотя перед нами стоит и более важное задание… - А Игнац? - спросил словак. |
