Лицо Дэйра утратило даже притворную теплоту, когда он осознал всю ненужность этого предупреждения, — ведь уже через несколько дней они будут разлучены морем, которое разведет их по двум разным частям суши.

Обычно Элис приходилось сдерживать себя, чтобы не говорить торопливо, а сейчас у нее внезапно пропали все слова, а также желание их произносить. Они по-прежнему стояли прислонясь к двери и глубоко дыша, чтобы легче было совладать с бьющими через край эмоциями: страсть, гнев, вина — и снова чувство одиночества, ожидающего ее прямо за дверью.

Чтобы отдалить момент, когда одиночество схватит ее мертвой хваткой, и чтобы иметь против его натиска хоть какое-то оружие — в виде еще одного невинного воспоминания, она наблюдала, как Дэйр натянул сначала домотканую рубаху, а потом — с удивительной легкостью — надел тяжелую кольчугу.

Она не могла ни опровергнуть его дерзкого заявления о том, как легко он соблазнил бы ее, ни защитить свою честь, которая оказалась столь уязвимой. Поэтому она так и осталась безмолвной, когда он снова взял ее за плечи, чтобы осторожно отодвинуть в сторону. Схватив небрежно собранный заплечный мешок, он вышел из комнаты, не оглядываясь назад.

После давних их объятий в саду она убедилась, что слишком слаба, чтобы противостоять более сильному посягательству Дэйра на ее честь, и ей действительно повезло, что Габриэль прервал их греховное занятие. Но почему же тогда, насмешливо шепнул внутренний голос, она не может считать это Божьим благоволением и подавить предательское желание вернуть это последнее мгновение и заставить Габриэля уйти, оставив их наслаждаться своей безнравственностью?

Элис ужаснулась своим, безусловно, грешным мыслям и перестала дальше раздумывать о том страдании, которое причинит ей их новое расставание, страдание, которое будет ее преследовать темными ночами. Она сосредоточилась на необходимом занятии: пригладила волосы и поправила барбет и вуаль и лишь после этого осторожно приоткрыла слегка заскрипевшую дверь. С облегчением она заметила, что коридор пуст, и быстро выскользнула из комнаты. Она поспешно начала спускаться вниз по лестнице, не зная, что в дальнем конце коридора, в маленькой темной нише, выдолбленной в толще стены, стоят в молчаливом ожидании двое мужчин.

Один из них, прислушиваясь к ее удаляющимся шагам, знал, кто она, другой принял ее за вездесущую служанку Тэсс. Когда звук шагов Элис, присоединившейся к толпе внизу, окончательно стих, двое продолжили прерванный разговор.

— Я благодарен тебе за заботу, Дэйр, но я отправляюсь вместе с епископом не только ради нашего отца. Я иду, чтобы осуществить мои собственные давние мечты.

Габриэль спокойно выдержал скептический взгляд голубых глаз.

— Пойми, пожалуйста, что даже если я обречен на неудачу, которую ты предсказываешь, я счастлив чувствовать себя маленькой частичкой величайшего дела христиан.

Хотя Дэйр продолжал считать, что их отец повлиял на решение Габриэля, он сменил суровое выражение лица, чтобы, по крайней мере, пожелать брату удачи, в которой он так нуждался.

— Я буду молиться за твое здоровье.

— Лучше молись за наш успех — он гораздо важнее, чем жизнь одного человека.

В этих словах Дэйр услышал нечто большее, чем отдаленное эхо отцовского голоса, и невеселая улыбка заиграла на его губах, но все же он кивнул.

— Я буду также молиться, чтобы ты достиг своей цели в этом начинании. Хотя нельзя быть уверенным, что Бог услышит молитвы дьявола.

Габриэль опустил руку на плечо Дэйра и тихонько похлопал его:

— Ты не больше дьявол, чем я.

— Ты так уверен? — спросил Дэйр бесстрастно, так что нельзя было понять, шутит он или нет.