Луиза с благодарностью взглянула на Августу, но та и не смотрела на нее. Она сидела в кресле возле открытой двери и энергично обмахивалась веером.

Час они ходили по храму и рассматривали резные детали, перебираясь для этого через горы песка, а затем Хассан повез сэра Джона обратно на «Ибис», оставив Луизу в одиночестве делать эскизы четырех громадных голов Рамсеса, выглядывающих из своих засыпанных песком облачений. Хассан вернулся один, с сумкой через плечо.

– Я получил разрешение сопровождать тебя, куда ты захочешь. А к сумеркам мы догоним корабль. Они вот-вот отплывут, но ветер сейчас дует против их хода. Мы легко их догоним. – Хассан улыбнулся и протянул ей руку. – Пойдем. Собирай свои художества. Я хочу отвести тебя к холмам, находящимся за храмом.

Вскоре река с пришвартованными к ее берегам судами исчезла из их поля зрения. Они остались совершенно одни в раскаленной от жары пустыне. Хассан улыбнулся.

– Я разговаривал с одним переводчиком, и он рассказал мне о потайном ходе, расположенном с дальней стороны храма. Этот ход ведет внутрь холма. Там мы сможем спрятаться от солнца и побыть наедине.

Луиза остановилась. Оба они тяжело дышали, и Луиза чувствовала, как ее кожа становится липкой под палящими лучами солнца.

– Возможно, в последний раз.

Хассан покачал головой.

– Нет, не в последний. На пароходе тебя ведь не будут держать взаперти. Когда все успокоится, мы с тобой сможем снова отправиться на экскурсию.

– Но на территории храмов у нас не будет возможности побыть наедине.

– Всегда есть возможность, моя Луиза. Всегда. Мы сами ее себе устроим. – Хассан улыбнулся и взял ее за руку. Они без труда нашли темный вход среди песчаных камней и остановились, вглядываясь внутрь.

– Похоже на Долину мертвых, – прошептала Луиза.

Песчаные холмы позади них были пусты, и только одинокий стервятник кружил высоко в небе. Хассан усмехнулся и протянул ей руку.

– Ну что, исследуем?

Они вошли в темноту. Хассан поставил на землю вещи и стал копаться в сумке в поисках свечи.

– Хочешь посмотреть, что там внутри?

Луиза тревожно нахмурилась и покачала головой.

– Нам ведь не обязательно идти дальше, правда? Давай останемся здесь, у входа, где светлее.

Хассан засмеялся.

– Только не говори мне, что моя Луиза боится темноты.

Она кивнула.

– Так и есть. Давай-ка расстелим коврик и присядем. Нас невозможно заметить, не подойдя к холму вплотную, да здесь и нет никого на мили вокруг.

Хассан пожал плечами и сделал, как она просила: разложил коврик и достал из сумки сок, воду и кожаные походные кружки. Затем он нахмурился.

– Что такое, моя Луиза?

– Сосуд для благовоний. Я не знаю, куда его спрятать. Даже твоя каюта на корабле – слишком открытое место, и я не смогу пройти к ней незамеченной.

Хассан вздрогнул.

– Он трижды проклят, моя Луиза. Ты не должна больше к нему прикасаться.

– Я знаю. – Маленький флакон был завернут в шелк и перевязан лентой. Луиза долго смотрела на сверток, лежащий на ладони Хассана. – Такая маленькая вещь, а столько бед может принести.

Позади них, в темноте, что-то шевельнулось, но ничего не было видно. Они оба глядели на маленький сверток.

– Это был твой подарок мне, – проговорила Луиза, качнув головой. – В самом начале.

Хассан кивнул.

– Я полюбил тебя, моя Луиза, как только увидел. Но ты ведь – английская леди, а я – всего лишь ничтожный гид.

– Не ничтожный, Хассан. Почему ничтожный?

Хассан пожал плечами:

– Именно так вы относитесь к нам, моя Луиза.