Анна села сзади вместе с Сериной, такая несчастная и ошеломленная, что не могла говорить. Двери закрылись, и автобус покинул стоянку, выехав на пыльную дорогу. Через несколько минут они уже потеряли из виду запущенный, грязный городок Абу-Симбел и въехали в пустыню. Кондиционер и шторы на окнах позволили им на время забыть про палящий зной, и так они ехали под тихое, монотонное пение египетского певца, раздающееся из автобусных колонок.

По пути они дважды останавливались. Первый раз, чтобы полюбоваться особенно эффектным миражем. У всех, кроме Анны, были с собой фотоаппараты, и они снимали мираж, задыхаясь в раскаленном полуденном воздухе. Второй раз они задержались, чтобы посмотреть, как везут верблюдов. Анна осталась в салоне, наблюдая за бедными животными, которых загнали в грузовики и бьют по коленям, привязав толстыми веревками. Она уныло размышляла, расплатятся ли когда-нибудь эти несколько молодых конвоиров, сопровождающих колонну верхом на тех же верблюдах, за безмерное отчаяние в глазах гордых животных, переправляемых на мясные рынки Асуана.

– Ну как вы, в порядке? – Серина вернулась в автобус и наклонилась к Анне. Анна кивнула.

– Я подумала, что мне уже хватит Египта. В качестве отпуска, в котором я могла бы развлечься и восстановить чувство собственного достоинства и безопасности, эта поездка провалилась полностью.

Серина села на свое место и уставилась в потолок.

– У Тоби были серьезные намерения в отношении вас, правда?

– Да.

– Я так сожалею. А Энди – подонок. Готова поспорить, что он не сказал ни слова правды. Я собираюсь проверить все, что он наговорил вам.

В глазах Анны, скрытых темными очками, стояли слезы.

– Я ничегошеньки не понимаю. – Она глубоко вздохнула. – Но мы должны хоть как-то помочь ему.

Это было похоже на возвращение домой. Вся компания после двухдневного перерыва снова оказалась на пароходе. Так приятно было душистыми полотенцами стирать с себя пыль и жар пустыни, освежаясь лимонадом.

Анна неторопливо потягивала напиток в запруженном народом салоне, собираясь пойти к себе в каюту, как вдруг прямо перед собой увидела Энди. Он подошел и мягко положил руки ей на плечи.

– Анна, я очень, очень извиняюсь. Было крайне жестоко с моей стороны вываливать на вас сразу все новости. И пожалуйста, простите меня за то, что я взял ваш дневник. Я совсем не хотел, чтобы вы волновались. Невероятно, как мне такое пришло в голову. Давайте, вы освежитесь, и мы встретимся в баре, выпьем что-нибудь. Прошу вас. – Взгляд его был добрым и искренним.

– Энди, я так устала. Я очень хочу отдохнуть…

– Конечно, вы отдохнете. После обеда. У нас сегодня поздний обед. А потом мы как раз и должны будем хорошенько отдохнуть, чтобы, как стемнеет, быть в силах поехать на остров Филе смотреть световое представление. Пожалуйста, Анна. Я хочу, чтобы мы остались друзьями. – Энди замолчал, вопросительно посмотрев на подошедшего Омара.

– Ваша сумка, Энди. Вы забыли ее в автобусе. – Омар похлопал его по спине. – Хорошо, водитель ее заметил. – Он передал сумку Энди и пошел искать хозяев других забытых вещей.

Энди автоматически повесил сумку на плечо.

– Так я жду вас в баре через полчаса, Анна. Приходите, пожалуйста.

Анна уставилась на сумку. Боковой карман оттопырился, когда Энди поднимал ее, и Анне бросился в глаза ярко-красный цвет шелковой материи. Со стуком поставив стакан на стойку, она подошла к Энди и, схватив сумку за широкий ремень, потянула ее к себе.

– Странно, этот шарф очень похож на мой. – Энди не успел и пошевельнуться, как Анна уже вытащила маленький сверток из кармана сумки, развернула его и достала свой флакон.