Изменить размер шрифта - +

Физиономия Зямы, вынужденного влачить сей дивный сувенир, выражала отвращение в смеси с тоскливой покорностью судьбе. С молотом Тора братец смотрелся бы более органично.

Однако отказать молодой жене, малодушно ответившей согласием на просьбу наглой коллеги, Зяма не мог и теперь мучительно страдал от болезненного ущемления чувства прекрасного.

А Трошкина, которая фактически уже Кузнецова, даже не взяла с Заразы гонорар за доставку!

— Это твоя ошибка, Алка, — попеняла ей я, потому что Зяма в такой день упрекать молодую супругу не мог, хотя явно был со мной солидарен. — Ты же теперь хранительница семейного очага и бюджета, как же можно было проявить такое неуместное бескорыстие? И по отношению к кому — к Заразе!

— Я больше так не буду, — потупившись, прошептала подружка.

И Зяма, конечно, тут же сказал, что ему совсем не трудно отнести корзинку в самолет, а всего через полтора часа вынести ее оттуда.

Забрать передачку медолюбивые друзья Заразы должны были прямо в аэропорту Тбилиси.

Мы с молодыми условились держать связь по скайпу — беспроводной Интернет у них в отеле был, а подключать роуминг на телефоны ребята не захотели из соображений экономии.

А поздним вечером того же дня на скайп, как уговаривались, мне позвонила рыдающая Алка.

— Зя-а-а-ама пропал! — проревела она, размазывая по лицу несущественные остатки праздничного макияжа.

— В каком смысле — пропал? — уточнила я, подавив всплеск паники.

Воображение схематично, в стилистике комикса, нарисовало несколько картинок:

1. Зяма, танцующий лезгинку с волоокой чернокосой девой в национальном костюме;

2. Зяма, присевший под тяжестью гигантского коровьего рога с вином;

3. Зяма, стремительно улепетывающий обратно в аэропорт с истошным криком: «Хорошее дело браком не назовут!»

— Не знаю я, как он пропал! — провыла Трошкина.

Называть ее Кузнецовой я еще не привыкла, а теперь даже сомневалась, что надо привыкать.

— Три часа назад он вышел купить хачапури и местного вина — и не верну-у-у-улся!

— И не позвонил?

— Мы же роуминг не подключили, — напомнила Алка.

— Так подключи срочно, — потребовала я. — У тебя же есть Интернет, зайди на сайт компании сотовой связи и подключи. Нужно позвонить в полицию и в посольство.

— А он не велел беспоко-о-оиться!

— Кто не велел? Зяма? А как же он это не велел, если даже не звонил? Или он заранее предупредил тебя, что собирается пропасть? — Я уже ничего не понимала.

— Он мне записку прислал!

— Давно?

— Только что!

— Как прислал?

— С каким-то мальчиком. — Алка всхлипнула. — Мальчик грузинский, по-русски не понимает, записку отдал и удра-а-а-ал!

— Да не реви ты! Что в записке? Она точно от Зямы?

— То-о-очно! В записке вот что: «Немного задержусь, не беспокойся. Твой пупсик».

— С ума он сошел, что ли? — пробормотала я.

Это ж каким надо быть… пупсиком, чтобы оставить молодую жену в первую брачную ночь?!

Может, Трошкина что-то не так поняла?

— Покажи мне записку, — потребовала я.

Зареванная физиономия подружки пропала с экрана, камера планшета сдвинулась и наехала на бумажку на столе.

Я прочитала короткий текст и вздрогнула: вместо подписи там стояли две буквы — ТП.

Зяма — Темный Повелитель?!

Или жертва Темного Повелителя?!

— Тут написано — «Тэ Пэ»! — сказала я вслух.

Быстрый переход
Мы в Instagram