На экране я качаю головой. Я выгляжу возмущенной.

— Не думаю, что были какие-то преимущества. В этом не было ни малейшей положительной стороны. Не для меня.

— Вы почувствовали удовлетворение от того, что были той, кто призвал его к ответу? Ваша смелость в раскрытии этой истории дала другим жертвам силы также сделать свои заявления.

Она кладет восемь фотографий на стол между нами. Они все фальшивки — хитрость новостей, чтобы визуализировать величину воздействия Дэниела. Как будто число фотографий на столе прямо пропорционально тому, какой великой героиней я являюсь.

Но я вообще не героиня.

— Ты дала право голоса студентам. Это уже что-то.

Они были моими друзьями. А теперь мы нечто большее. Мы связаны таким образом, что никогда не распутаемся.

На экране я закрываю глаза и вздыхаю. Здесь и сейчас я чувствую, как рука Адама прикасается к моей, его пальцы придают мне сил.

— Этого явно недостаточно. Но это всё, что я могу сделать.

Репортер заканчивает напоминанием о предстоящем судебном заседании Дэниела и расследовании, которое всё ещё ведётся над двумя неназванными причастными несовершеннолетними. У несовершеннолетних есть имена: Блейк Таннер и Адам Рид.

Я до сих пор не знаю, что с ними будет.

— Не беспокойся об этом, — говорит Адам, читая мои мысли.

Мэгги, свернувшаяся с другой стороны от меня, отворачивается от телевизора.

— Она н-не единственная, кто беспокоится об этом.

— Добро пожаловать в мой фан-клуб, приму это как комплимент, — отвечает Адам, по большей части дразнясь. Эти двое, возможно, никогда не будут делиться секретами или заплетать друг другу косички, но они любят меня. И, кажется, для них этого достаточно.

— Ну, лично я горжусь тобой, — говорит мама со своего любимого места. Её улыбка слегка дрожит, что говорит о том, что она сказала не всё, что хотела. — Я всё ещё надеюсь, что ты передумаешь насчёт теста. Никому не будет хуже, если ты сохранишь этот балл…

Я округляю глаза.

— Мам. Мы это уже обсуждали.

Она с резким вздохом уступает. Похоже, она приняла это, но мы обе знаем, что это не так. Позади неё папа крутит пальцем у виска.

— Не слушай её. Ты, возможно, получишь ещё лучший результат.

— Сомневаюсь, — говорю я.

— А я нет, — отвечает отец. — И как ты знаешь, я всегда прав.

Я смеюсь.

— Ладно, тебе придется смириться с реальностью.

— Однажды ты поймешь, насколько на самом деле умная, — тихо говорит Адам.

— И тогда смириться придётся тебе, — замечает отец.

Он делает это заодно с Адамом. Вставляет замечания.

Всё ещё немного странно, что я встречаюсь с парнем, у которого есть судимость. Совсем не то, о чём они мечтали, я понимаю. Чёрт, Адам похлеще их. Сначала он даже не хотел переступать порог дома. Но однажды мы с Мэгги затащили его внутрь и заставили всех смириться с происходящим.

Не то слово, как неуклюже всё было. Но сейчас мы здесь. И всё нормально.

Даже хорошо.

— Когда у тебя следующая встреча с детективом? — спрашивает отец.

Мэгги смотрит прямо на меня, её брови подняты. Я заставляю себя прикусить язык и посмотреть на Адама, опустившего взгляд. Он задерживает дыхание перед ответом.

— В пятницу.

— Твоя бабушка там будет?

— Ей не очень… хорошо, — отвечает он, и я сжимаю его руку. Он явно чувствует себя некомфортно, делая глоток содовой из холодильника. Вероятно, он не горит желанием впутывать свою дряхлую бабушку-алкоголичку в это.