И только в мае она наконец выяснила, почему Томас не ухаживает за ней. Как-то раз она лежала, засыпая, в кровати в своих покоях во дворце Дормер. Только что пробило полночь, и в узкую щель между двумя половинками полога над ее постелью пробивался лунный свет, заливавший комнату.

Неожиданно Елизавета услышала за окном какой-то звук. Может быть, это шелестели ветви или кто-то ступал по земле — она не знала, но не сомневалась, что кто-то тихонько крадется по саду.

Елизавета вспомнила, как женщины во дворце шептались:

— Говорят, он приходит ночью.

— Говорят, что она встречает его у задней двери... и ведет в свою спальню.

Елизавета обращала мало внимания на эти сплетни. Что из того, что какая-то женщина завела себе любовника и ночью впускает его во дворец? «Интересно, кто это? Если я это узнаю, то утром будет повод подразнить придворных дам». Елизавета выбралась из кровати и подошла к окну, стараясь ступать как можно тише, чтобы не разбудить своих дам, которые спали в соседней комнате, оставив дверь в ее спальню открытой.

Принцесса встала коленями па скамью у окна.

Лунный свет освещал лужайку, по которой... шел мужчина.

Значит, она не ошиблась...

Радость пополам со страхом охватила ее, и она отпрянула от окна.

«Он идет ко мне! — сказала она себе. — Как это на него похоже! Он взберется по стене, цепляясь за плющ, и влезет ко мне в комнату. Что же мне делать? Если его увидят, то разразится грандиозный скандал. Надо будет сказать ему, чтобы вел себя тихо, я...»

Она прижала руку к сердцу и почувствовала мод тонкой тканью ночной рубашки его бешеное биение.

Он не должен был приходить...

Но конечно же она надеялась, что он придет.

Но, наблюдая дальше, она поняла, что зря боялась появления Томаса. Ей не придется решать, как вести себя в столь деликатной ситуации, ибо ей досталась роль не героини, а всего лишь зрительницы. На сцене появилось еще одно действующее лицо. Из темноты возникла невысокая женская фигурка. Она подбежала к Сеймуру, и их фигуры слились в одну. Чепец женщины упал, обнажив голову вдовствующей королевы.

Елизавета смотрела, как они целуются, почувствовав, что кровь бросилась ей в лицо, а ладони измокли от пота.

— Да как он смеет! — прошептала она. — И как только посмела она!

Она смотрела на них, и гнев ее все усиливался. Сеймур выпустил Катарину из своих объятий. Какое-то время они стояли, глядя друг на друга, потом он обнял королеву за плечи, и они направились во дворец. Значит, это королева тайно принимает у себя Томаса Сеймура!

«Она ведет себя, как кухарка», — сказала себе Елизавета.

Долго еще после того, как они ушли, она стояла на коленях перед окном, представляя себе, что они делают в тишине королевской спальни.

Придворные дамы Катарины, конечно, знают визитах Томаса, но они будут молчать. Катарина Парр всегда умела завоевывать расположение те, кто служил ей. Кэт Эшли, без сомнения, тоже знает, ибо она поставила перед собой задачу быть курсе всех дел. И Кэт конечно же ничего не скажет своей госпоже из опасения, что это оскорбил ее гордость.

«Если бы я была королевой, — думала Елизавета, — если бы я была королевой Англии сейчас!

И она стала с наслаждением думать о том, каким пыткам она подвергла бы Катарину и Томаса.

Но гнев ее скоро прошел, ведь она любила и обоих. От этого-то обида и была такой жгучей. Как можно было не любить Катарину Парр? Неблагодарность не входила в число недостатков Елизаветы, и она никогда не забудет, что именно вдовствующая королева, став женой ее отца вернула ее ко двору. Катарину Елизавета любила за ее достоинства, а Сеймура — вопреки его грехам.

И вот они оба предали ее; королева, конечно, и не подозревала, что совершает предательство.