Елизавета легла в кровать и попыталась выбросить из головы мысли о Томасе и Катарине, но безуспешно. Картины, которые возникали в ее мозгу, были слишком живыми! Это были картины того, что Елизавета хотела заполучить для себя, но не осмеливалась взять; того, от чего ей пришлось отказаться ради мечты стать королевой.

Рот ее сжался. Они нанесли оскорбление ее отцу, великому королю Генриху. Они — предатели, и он, и она. Что будет, если она их выдаст? Какая судьба постигнет их обоих, если герцог Сомерсет, лорд-протектор, узнает, какие отношения связывают его брата со вдовствующей королевой?

А если у них родится ребенок... сын? И если они объявят, что это сын покойного короля? От этой мысли Елизавета похолодела. В этот момент она поняла, что ее стремление стать королевой всегда будет гораздо сильнее ее влечения к Сеймуру или к какому-нибудь другому мужчине.

Но они не осмелятся объявить своего ребенка сыном короля, пусть только попытаются — она повергнет их в прах... уничтожит их.

«А ведь он мог быть моим, — напомнила себе Елизавета. — Бедная Катарина! Обманутой оказалась не я, а она!»

Принцесса так и не смогла уснуть. Она лежала, представляя себе, как Томас с Катариной занимаются любовью.

Когда наступил рассвет, она уже стояла у окна, наблюдая за их торопливым прощанием.

Лорд-верховный адмирал попросил у короля аудиенции во дворце Уайтхолл. Его величество с большой охотой принял его. — Доброе утро тебе, милорд Садли, — произнес король.

Адмирал низко поклонился и поцеловал маленькую ручку. Затем, подняв голову и отвернувшись от придворных короля, он медленно закрыл один глаз и еле заметно мотнул головой. Лицо маленького короля вспыхнуло от радости. Этот жест дяди Томаса означал: «Нам надо остаться наедине».

Ничто не могло обрадовать Эдуарда сильнее, чем это.

— Я хочу остаться наедине с моим дядей. сказал он. — Прошу покинуть нас.

Он со страхом посмотрел на своих придворных, как будто опасаясь, что они откажутся уйти, но тот момент в его покоях не было ни одного джентльмена, занимавшего важный пост, который мог бы остановить придворных, произнеся свои слова льстивым тоном, но одновременно дав понять, что его величество, несмотря на все его титулы, — всего лишь ребенок, который обязан подчиняться распоряжениям своих министров.

Когда все удалились, Томас спросил:

— Как поживает король?

— Он чувствовал себя не очень хорошо, пока лорд-верховный адмирал не захотел навестить его. Это сильно подняло королю настроение.

— Мой дорогой племянничек!

— Дядя Томас, как же давно я тебя не видел!

— Тебя теперь так охраняют, ты всегда окружен своими советниками. Бедному дяде Томасу к тебе не пробиться.

— Для дяди Томаса всегда есть место рядом со мной!

— Скажи мне, сколько денег нужно твоей милости?

— Я сейчас покажу. Я записал, что мне нужно и сколько я задолжал.

— Тогда пусть дядя Томас об этом позаботится.

— Дорогой дядя, как это все странно. Я — король, а должен делать то, что мне велят. Мне почти не дают денег, мои учителя зовут меня «величество» и в то же время всегда намекают, что, если я не буду делать то, что должен, меня постигнет суровое наказание.

— Не унывай. Быть королем — большая честь, но только тогда, когда король уже не мальчик. Если бы ты был мужчиной вроде меня или твоего отца...

— Как мне хочется поскорее вырасти! И еще. Я хочу быть похожим на моего отца, чтобы стоило мне только поднять бровь, как все приходили бы в трепет. А как поживает моя мама? Ты видел ее? А я уже так давно ее не видел.