— Надо все хорошенько обдумать, — медленно произнес он, — сейчас наносить удар по королеве опасно. Король ею доволен. За две недели семейной жизни она понравилась ему еще больше. Могу уверить тебя, Райотесли, что теперь, ухаживая за ногой короля и мягко обходясь с ним, она доставляет ему больше удовольствия, чем даже до свадьбы. Наше время еще не пришло.

— Я уверен, что вы правы, милорд, но не окажется ли задержка опасной? Сейчас король ценит ее, и она имеет возможность нашептывать ему на ушко свою ересь.

Епископ похлопал Райотесли по руке.

— И все-таки надо подождать. Позже мы, без сомнения, сумеем вернуть ко двору Сеймура. И тогда мы сможем выдвинуть обвинение против них обоих. Здесь пас ждет несомненный успех — если, конечно, это обвинение удастся доказать, впрочем, есть множество способов доказать дело об измене. — Губы епископа сложились в улыбку, которая исчезла, когда он взглянул на стены замка. Но они были далеко, и никто, кроме его спутника, не слышал этих опасных слов.

— А, Сеймур! — сказал Райотесли. — Если бы нам удалось доказать связь Сеймура с королевой! Король был бы вне себя от ярости, а мы бы одним ударом свалили двух врагов — королеву с ее друзьями-еретиками... и Сеймуров. Что может быть лучше?

— Если Сеймур вернется, не надо думать, что нам легко удастся избавиться от него. Сеймур очень честолюбив. Сомневаюсь, чтобы он пожертвовал своими честолюбивыми планами ради женщины, кем бы она пи была. К тому же король его очень любит. — И тем не менее, до брака с королем королева была влюблена в Сеймура. Он хотел на ней жениться. Не зря король отправил его во Фландрию и, скорее всего, продержит там подольше. Да, он ревнует — пусть не очень сильно — к нашему блистательному моряку.

— Это так, но любовь короля к нынешней королеве совсем не похожа на ту безумную страсть, которую он испытывал к Анне Болейн и Екатерине Ховард. Не сомневаюсь, что мы могли бы нанести удар со стороны Сеймура, но ведь его нет в Англии. Используем этот шанс позже. Тем временем мы можем ударить, но не по королеве, а по ее друзьям.

— Ее друзьям? Вы имеете в виду ее сестру и других дам?

— Нет-нет. Вам следует кое-чему поучиться, Райотесли. Сначала мы свалим олененка и подождем, когда появится вожак стада. Во всех городах есть сторонники реформатской церкви, и я верю, что если хорошенько поискать, то можно найти их и здесь, в Виндзоре. В этом городе есть один священник, Энтони Пирсон. Послушать его проповеди стекаются люди со всей округи, и верный католичеству юрист по фамилии Симонс уже высказывал мне свои подозрения на его счет. Симонс утверждает, что Пирсон — протестант. Есть и другие. Если мы присмотримся повнимательнее к этому человеку, Пирсону, то, вне всякого сомнения, установим, кто эти люди, и получим то, что нам нужно. Мы можем нанести удар по королеве через них. А пока будем ждать момента, когда можно будет впутать ее в это дело, эти люди, несомненно, станут прекрасным топливом для смитфилдского костра.

— Восхищаюсь вашей мудростью, милорд.

Епископ взял Райотесли под руку.

— Держитесь поближе ко мне. Я буду сообщать вам, как продвигается дело. Начнем с оленят, время отстреливать вожаков еще не пришло. Сейчас мы вернемся в замок, и я постараюсь как можно скорее получить аудиенцию у короля; когда же я переговорю с ним, то дам знать, к какому решению мы пришли. Наблюдайте за мной, мой друг, и вы увидите, как поведу я это деликатное дело. Обещаю, что через несколько месяцев — хотя все это может растянуться на год или два — вы увидите, как ее величество последует по стопам ее неразумных предшественниц.

— На эшафот? Гардинер кивнул:

— Его величество уже разводился два раза, и это совсем ему не понравилось. Он предпочитает... другой способ.