Однако прошмыгнуть незамеченными не удалось. Иришка выглянула первой, а за ней из дверей детской высунулись еще три бариново-чебаковских гибрида. Их развитием никто и никогда толком не управлял: ни в утробе, ни после появления на свет Божий.

— Мама пришла! — завизжали все четверо. Хотя Зинка, строго говоря, была мамой только Сережке и Ирке. Катька с Колькой, как уже поминалось, Вику принципиально называли тетей. Отчего-то я подумал, что не худо бы пристроить Вике какой-нибудь опознаватель типа того, что заставлял родственников Брауна признавать за своего Майка Атвуда.

Поросята окружили нас, поначалу с улыбками на мордочках. Но тут все та же Иришка нахмурилась и по-взрослому строго спросила:

— Вы что, водку пили?

— Ага, — произнесла Зинка упавшим голосом. — Немножко…

— Множко! — безапелляционно произнесла Иришка. — Ты шатаешься.

— Я устала… — пробормотала Зинуля.

— Пап, — посоветовал Колька, — уложи ее спать. А то она сейчас начнет оправдываться и врать.

— Правильно, — кивнул Сергей Михалыч, поддержав кузена, — пусть спит. Это лучше, чем по дому шататься и околесицу нести,

— А утром у нее голова болеть будет, — добавила Катюха.

— Сейчас, сейчас, — поспешно поворачивая Зинулю в сторону спальни, заверил я, — сейчас она спать ляжет.

— Я сама! — Зинуля попробовала меня отпихнуть и чуть не упала.

— Пошли, пошли… — У меня аж уши горели от стыдобушки. Очень неловко было перед ребятней, будто это я Зинку напоил.

В спальне я закатил Зинку на неразобранную кровать, сняв с нее туфли. Она что-то пробормотала, повернулась на бок и захрапела.

Когда я вернулся в гостиную, маломерные Бариновы рядком сидели на диване и что-то обсуждали полушепотом. Увидев меня, они примолкли. Колька ткнул в бок Сережку, а тот Ирку: мол, говори!

— Дядя Дима, — с некоторым волнением произнесла Михайловна, — мы тут сейчас подумали, что…

Иришка засмущалась и осеклась, но зато духу набралась Катька и выпалила:

— Тебе надо за маму Зину замуж выйти! А тетя Вика пусть на дяде Мише женится.

— Ага, — подтвердил Сережка, — разве это папка? То его вообще дома нет, то пьяный приходит, как дурак, и в штаны писает.

— А так мы будем все вместе жить, — сказала Иришка. — Ты все равно нашу маму любишь больше, чем Вику. Потому что мама на тетю Лену похожа.

У Кольки, кажется, было свое особое мнение. Он дождался, пока все протараторят, и выдал на-гора:

— Тетя Вика тоже пусть остается. Она стреляет классно и карате знает. Даже в футбол играть умеет. А дядя Миша пусть за Люську выходит.

— Да он с ней совсем сопьется! — совершенно как взрослая баба, вздохнула Иришка. — Нет уж, пусть лучше папка на Вике женится. Она его спортом заниматься заставит, и он перестанет водку пить. И еще Вика Люське этой противной по морде надает.

Осведомленность молодого поколения была просто обалденная. Я лично аж онемел минуты на две, пока господа поросята и поросюшки выступали в прениях. Точно, с ними не соскучишься… Я, правда, был не в курсе, какие нынче существуют детские организации для октябрятского возраста: «августята», может быть, или «демокрята» какие-нибудь, опять-таки, не знал, чему там учат и какие морально-нравственные качества прививают, но то, как эти младенцы рассуждали, показывало, что новым мышлением эти граждане уже прониклись и готовность принимать нестандартные решения у них очень высокая.