— Я тебе уже все нарисовала на салфетке. И мне уже сейчас ясно, что все Зинкины сеансы программирования сопровождались изменениями в спецпомещении с «Black Box'ом». По времени они совпадают почти до секунды.

Сон начал постепенно отступать. Хотя я еще не очень врубился в суть бабьей перепалки, мне стало интересно. К сожалению, после того как Вика громко проорала последнюю фразу, они вновь перешли на спокойный тон, и я минут десять слушал их, очень плохо различая лишь отдельные слова, по которым было трудно разобрать, о чем речь. По интонациям, правда, мне удалось понять, что научные бабы не то вычисляют чего-то, не то чертят некие графики на салфетках. После этого десятиминутного затишья ор возобновился:

— Ерунда все это! — упрямо выкрикнула Лариса. — Ладно, допустим, что все эти колебания температуры и давления, изменения в напряженности электромагнитного поля, а также все прочие явления в спецпомещении, где хранится «Black Box», каким-то образом связаны с его деятельностью. Хотя и это еще нелегко доказать. Хорошо, я даже готова допустить, что все эти выбросы, совпадающие по времени с сеансами работы Зины на ГВЭПе, имеют какое-то отношение к «ящику». Ну и что? Почему ты считаешь, что он вмешивался в управление эмбрионами? Вполне возможно, что он просто реагировал на включение ГВЭПа. Так, как компас реагирует на металл. И все!

— В ЦТМО, — громко сказала Вика, — ежедневно включают ГВЭПы. Их больше десятка, причем есть намного более мощные, чем ГВЭП-10с, на котором работала Зина. Диапазон частот у всех ГВЭПов примерно одинаковый и довольно узкий. Многие из генераторов расположены гораздо ближе к спецпомещению «ББ», чем восьмой сектор. Спецпомещение, между прочим, находится в бывшем бомбоубежище тяжелого типа. Бетонный бункер заглублен на двенадцать метров, непосредственно камера, где находится «Black Box», имеет толщину стен полтора метра, двери двойные, раздвижные, с освинцовкой. Вокруг «ящика», чтоб тебе было известно, имеется трехслойная защитная сфера, наглухо герметизированная и практически полностью экранированная от волнового воздействия. По крайней мере, тех видов, которые известны. Я, конечно, не физик, но у нас их полно, и они убеждены, что даже если бы самый мощный ГВЭП-25мс врубили непосредственно в спецпомещении «ББ», не фокусируя на сферу, то напряженность поля внутри ее могла измениться лишь ничтожным образом. А ваш восьмой сектор находится черт знает где, почти в двухстах метрах, причем на поверхности земли. Тем не менее на каждое Зинкино включение «ящик» реагировал. Неужели тебе это еще неясно?

— Ну ладно, — отнюдь не уступчиво произнесла Лариса, — поверю, что «ящик» реагировал только на включение ГВЭПа в восьмом секторе. Но где у тебя доказательства того, что он «вмешивался» в нашу работу? И вообще извини меня, как эта штука может во что-то вмешаться? Я, правда, мало что о ней слышала и никогда не видала. Ты что, считаешь, что она обладает интеллектом? У тебя есть подтверждения?

— Да не знаю я, что это такое! — взвыла Вика. — Не знаю! И прямых доказательств насчет интеллектуальности «ящика» не имею. Но могу предположить, что раз такой объект избирательно реагирует на вашу деятельность в восьмом секторе, значит какая-то связь между ним и сеансами управления плодами есть! «Ящик» работает одновременно с Зинкиным ГВЭПом. Вот это я знаю точно.

Теперь мне в общих чертах стало ясно, куда гнет Вика. Мол, нечего тебе ликовать, Лариска, вовсе не вы управляли внутриутробным развитием сегодняшних новорожденных, a «Black Box». На хрен ему это было нужно — вопрос особый.

Но Лариса, как оказалось, была жутко упрямой бабой.

— Хорошо, — воскликнула она, — связь есть, и я даже готова условно принять за истину то, что она не случайна.