Пусть остаются, заразы, все! Я там, на новой планете, им всем шариков накидаю! И Зинке, и Ленке-Эленке, и Вике! А ты, падла, испаришься здесь со своими ублюдками!

Да, я вполне мог бы выскочить из стенного шкафа и, позабыв виртуальные речи Марии Николаевны, кинуться к Чуду-юду и Эухении! Только бы спастись самому, только бы отделаться от двух страшных угроз, нависших над головами всего этого явно никудышного мира. И плевать мне на душу — спаслась бы шкура!

Но все-таки этого не случилось.

Потому что среди ночной, точнее, предутренней тишины послышался сверлящий, стремительно нарастающий свист, переходящий в рев: ви-и-и-у-у-о-о-о! А еще через секунду сверканула красно-оранжевая вспышка и так шандарахнуло, что я разом вырубился на пару минут!

А так я более-менее отделался. Правда, здорово треснулся затылком, когда тряхнуло, но башку не разбил, только шишку заработал. В период очухивания перед глазами какие-то красноватые круги вертелись, но потом пропали. В шее чего-то поскрипывало некоторое время, но тоже прошло. Обалдение кое-какое имело место. А также временная глухота на оба уха. Но в общем и целом — ни хрена серьезного.

Глухота была даже малость полезна, потому что вспышки снарядных разрывов сквозь щели в дверцах я видел еще не раз и ощущал всем телом, как здание «Горного Шале» вздрагивает от сотрясений почвы и воздуха. Но при этом я ни черта не слышал, а потому вой снарядов и грохот не портили мне нервы. Мозги, конечно, до определенного уровня, могли более-менее верно оценить ситуацию. А ситуация была такая, что кто-то громил «Шале» из орудий, причем хорошего калибра. Память Брауна — своя тут не годилась — после того, как мои глаза рассмотрели осколок, сочла, что его прислала не менее чем 155-миллиметровая самоходная гаубица. Они запросто могли накрыть «Горное Шале», перекинув снаряды через горки, окружавшие этот райский уголок.

Наверно, если б я мог получше соображать, то удивился бы этому обстрелу. На фига это нужно долбить из такого солидного калибра, которым приличные доты раздолбать можно, по беззащитной вилле? Да и вообще, наверно, гораздо спокойнее было не громыхать, а по-тихому послать несколько групп коммандос, чтобы те, бесшумно порезав охранников Эухении и СБ ЦТМО, с разных сторон проникли на виллу и взяли бы ее под контроль.

Но я соображать мог в очень ограниченных пределах. И критиковать действия противника не собирался. У меня была одна, но верная мысль: надо поскорее убраться со второго этажа хотя бы в винный подвал, где заседал Сарториус, а еще лучше — в глубокие подземные горизонты бывшей асиенды «Лопес-28».

Поэтому я, по-быстрому осмотрев и ощупав самого себя на предмет целости и сохранности, стал не спеша выбираться из шкафа. Сделать это оказалось не так-то просто — я не имел обувки, а весь пол около шкафа был засыпан битым стеклом. К тому же мое одеяние из махрового полотенца размоталось, и пришлось его накручивать заново. Не знаю, кого я собирался стесняться в такой ситуации, но мне казалось неудобным бегать под артобстрелом в голом виде.

На мое счастье, в комнате было относительно светло. Нет, солнце еще не встало, просто где-то по соседству что-то вовсю полыхало. Дыма, правда, тоже хватало, но я все-таки хорошо различал стекляшки на полу, а потому сумел вылезти из шкафа и выйти из комнаты, не порезавшись.

В коридоре битого стекла не было, хотя порядочно тянуло дымом, а кроме того, в той стороне, где была лестница, проглядывали языки пламени. С потолка, по которому бежало множество свежих трещин, просыпалось немало побелки, а местами — и штукатурки.