— Вот, вижу, что ты уже начал соображать.

— А Табберт? Неужели перед смертью врут?!

— Ну, это еще проще. Табберта — если это вообще был он, ты ж его до этого в глаза не видел! — тебе просто подбросили. Любого зомбированного «джикея», с более-менее интеллигентной рожей, изрешетили из автомата, вкололи ему дозу «Зомби-7» и запрограммировали на соответствующий диалог с тобой. Пока не рассказал все, что требовалось, не помирал. Ну а тебя, поскольку они постоянно следили за тобой с помощью индикатора, элементарно вывели на него. Возможно, даже сам Чудо-юдо помог им, разблокировав звуковой и мыслепередающий каналы, а может, и дал коды для управления тобой через микросхему…

— A «Black Box»? — еще раз поупорствовал я. — Он существует или нет? Или это галлюцинация?

— Все может быть… — загадочно улыбнулся Сарториус.

И тут меня внезапно осенило: а что, если я имею дело не с Сарториусом, а с «черным ящиком»? И правая рука моя, подчиняясь скорее не разуму, а какому-то озарению, сложив пальцы в щепоть, как бы перечеркнула Сорокина сверху вниз и справа налево…

Вспышка! Мне показалось, что Сарториус на какое-то время превратился в «длинного-черного», но потом все приняло нормальный вид. Только Сорокин, ухватившись за поручень лестницы, опять шатнулся к стене. Как тогда, наверху, еще перед спуском…

Я как-то замешкался. Не знал, надо ли его подхватывать и можно ли вообще к нему прикасаться, но сверху, чуть всех не посшибав, сбежала Элен, поднесла ему к носу нашатырь.

— Чхи! — дернулся Сорокин. — Не понял… Мы же еще не начали спускаться вроде бы… Ты когда плечо успела перевязать?

— Да наверху еще! — удивилась Элен. — Не помнишь, что ли? Ты ж нормально дошел сюда.

— Н-нет, — пробормотал Сарториус. — Я думал, что вырубился. Вообще, понимаешь? И уже куда-то пошел…

Он не сказал, куда, но мне показалось, что я его правильно понял. До меня дошло, что в тот момент, когда Сорокин, на наш взгляд, просто почувствовал себя плохо, он на самом деле по-настоящему потерял сознание. Больше того, просто-напросто умер. И душа его, та самая, в бессмертие которой он скорее всего, как настоящий коммунист, не верил, уже отделилась от тела. А на ее место наглым образом втиснулся «Black Box», который и управлял им все эти полчаса или больше. И когда фон Воронцофф выступил со своими «мирными предложениями», «черный ящик» от имени Сарториуса послал его, культурно выражаясь, на хрен.

— Сергей Николаевич, — сказал я осторожно, — у вас в кармане «джикейская» рация. По ней сейчас со мной связывался Воронцофф. Он предлагал сотрудничество…

— В каком смысле? — наморщил лоб Сорокин. По-моему, он с трудом возвращался к нормальной жизни, еще не совсем понимая, где находится. Видимо, то, что он увидел там, произвело на него сильное впечатление.

— В том смысле, что с его помощью мы сможем предотвратить катастрофу. Он знает, как это сделать, но ему нужна наша «Богородица» с бриллиантами.

— Это серьезно? — спросил Сергей Николаевич. Мне показалось, будто он задает этот вопрос чисто машинально, чтобы проверить, не послышалось ли ему это.

— Мне показалось, что он не шутит.

— Чего ты, блин, опять с этой иконой лезешь? — проворчал Клык, который при поддержке своей Верочки спустился на площадку. — Я ж слышал весь ваш разговор! Тебе ж русским языком объяснили, как эти суки мозги пудрят!

— Погоди, Клыкуша, — все еще довольно вялым голосом произнес Сарториус.