— Майк Линду не найдет, — посмотрев на Энжелу, сказал Джерико. — Это все ее «ястребиные» видения.

Я вспомнил, что наркоманы, принимающие ЛСД, называли его «ястребом», «шефом», «большим Д», «кубиком» или же «кислотой».

— А ты знаешь, где Линда? — спросил я.

— Я знаю, где она была, — нахмурившись, ответил Джерико.

Пока мы ждали, Джерико рассказал мне о своей поездке в город, о встрече с Джефферсоном Смитом, об убийстве лейтенанта Краули и о том, что Линда, судя по всему, побывала в конюшне Оррина Тейера.

— Здесь, в Гленвью, творится что-то странное, — сказал Джерико, — и почувствовал я это еще при встрече с Краули. А после разговоров с Блиссом, Джефферсоном Смитом и Зорном уверился окончательно. Они хотят замять дело. Гибель лейтенанта будет представлена как несчастный случай, следы пребывания Линды в конюшне Тейера оставят без внимания или дадут им другое объяснение, а Линда… Линда для них просто исчезла, и все тут.

— Что же теперь делать? — спросил я.

— Никки сказала, что Энжела наркотиков не принимает, — не ответив на мой вопрос, продолжал Джерико, — и никогда раньше ничего подобного с ней не случалось. Она предположила, что принять ЛСД Энжелу могли уговорить приехавшие из Нью-Йорка устроители хеппенинга, убедив ее, что так она сильнее прочувствует увиденное. Я вспоминаю ту статью, которую ты написал для «Ньюсвью». Там ты говоришь, что основным потребителем ЛСД является молодежь из средних слоев общества, то есть такие, как Майк Райан и его друзья из Виллиджа. Очень даже возможно, что многие из них ловят кайф с помощью ЛСД. Кто-то из них мог предложить Энжеле принять наркотик и совершить путешествие в «мир видений». Только вот доза оказалась для нее слишком большой. Такое случается довольно часто.

— Я подумал, что, возможно, ее хотели соблазнить, — сказал я. — Насколько я знаю, фригидная женщина, приняв ЛСД, может испытать оргазм. А сколько известно случаев, когда девушкам для возбуждения полового влечения тайком подсыпали этот наркотик!

Джерико задумчиво уставился на закрытую дверь спальни миссис Драйден.

— Могу себе представить, у скольких мужчин при виде ее учащалось дыхание, — произнес он. — А как скоро она придет в норму? Очень бы хотелось ее расспросить.

— Действие наркотика продолжается от шести до сорока восьми часов, — пожав плечами, ответил я. — А что, собственного говоря, может нам рассказать Энжела? Если ЛСД ей подсыпали в питье или еду, то она все равно не знает, когда и кто это сделал. Вот если она приняла его по собственному желанию, тогда да. Вот только захочет ли она рассказать об этом нам…

— А как поступают врачи с пациентами в таком состоянии, как у миссис Драйден?

— Дают им транквилизатор, — ответил я. — Хлорпромазин. Конечно, если они слышали о нем.

Джерико кисло улыбнулся и произнес:

— Ну ты, Гэлли, просто ходячая энциклопедия.

— Совсем нет, — сказал я. — Я никогда раньше не видел, как ЛСД действует на человека.

Из двери напротив нашей комнаты послышался встревоженный голос миссис Мэтсон:

— Нет-нет, мисс Энжела, лежите!

А следом раздался сдавленный крик миссис Драйден.

— Нет, нет, нет! — кричала домоправительница.

Джерико тремя прыжками преодолел расстояние до двери спальни. Ворвавшись в комнату, он увидел, что Энжела стоит на подоконнике, а миссис Мэтсон, цепляясь за полы пестрого халата хозяйки, пытается удержать ее.