— Но вы же согласились на налет, который мы устроили прошлым вечером, — возразил Смит. — Вы им фактически и руководили.

— Да, руководил, — подтвердил Хадсон. — Мы были вынуждены разогнать тех, кто покушался на основы морали, благопристойности и человеческого достоинства. Однако в своих последующих действия вы, Джефферсон, зашли слишком далеко.

— Не понимаю, сэр, почему…

— Вижу, что не понимаешь, — сказал старик. — Тогда придется начать все сначала. Не знаю, что произошло с Линдой Вильямс, поэтому здесь я вас ни в чем не могу обвинять. Хотя и подозреваю, что погибла она по вашей вине. — Неожиданно его голос задрожал. — Мы разогнали собравшихся на представление зрителей, потому что оно было аморальным. Но если эту оправданную акцию кто-то из наших людей намерен использовать в качестве оправдания своей собственной аморальности, тогда всем нам стыд и позор. Если мистера Джерико, который искал пропавшую девушку и заподозрил вас, без суда и следствия избили и лишили свободы, то вы совершили беззаконие, против которого мы призваны бороться. Мы свято верим в неприкосновенность частной собственности, но вы, уподобясь взбунтовавшейся толпе, этот принцип нарушили. Более того, мы вооружились с единственной целью — противостоять тем, кто это оружие неправомерно использует. И что в итоге мы имеем? Полицейский, исполнявший свой долг, убит маньяком, который числился одним из нас. Мы создали организацию, чтобы укрепить дисциплину, а сами ее нарушаем.

— Сэр, в том, что вы говорите, есть доля правды, — сказал Смит, — но…

— Я еще не закончил, — оборвал его мистер Хадсон. — Мне очень хотелось бы узнать, почему вы вторглись в усадьбу моей племянницы и причинили ей материальный ущерб. Ты же и сам, Джефферсон, отлично понимаешь, что ваши рассказы о проводимых там учениях просто бред сивой кобылы. У вас были причины, чтобы собраться во владениях Энжелы, а не использовать для своих военных игр те несколько сот акров леса, которые я вам специально выделил. Может быть, ты, Джефферсон, мне объяснишь? Если ты этого не сделаешь, все отношения с вами я порву. Лишу вас материальной и моральной поддержки. Ну, так что?

В комнате стало тихо. Никто не решался открыть рот.

— Кто-нибудь скажет, чем примечателен для вас сарай, в котором хранится мебель? — спросил Джерико.

Бойцы АИА переглянулись.

— Вы же охраняете его, словно это Форт-Нокс, — добавил Джерико.

Смит облизнул губы.

— На нашей учебной карте военных действий он обозначен как склад оружия, — сказал он. — Поэтому мы его и защищали.

— Снова чушь, — сказал Джерико.

— Думаю, настала пора раскрыть наши карты, — произнес Блисс.

— Очень рекомендую вам это сделать, — сказал мистер Хадсон.

Адвокат вопросительно посмотрел на Смита, а тот в ответ молча кивнул.

— Вам, сэр, следует знать, что пришло время, когда никакой помощи от вас нам уже не требуется, — подчеркнуто вежливо произнес Блисс. — Мы не дети, чтобы выслушивать чьи-то нравоучения. Мы уже в состоянии действовать самостоятельно, следуя своим целям. Мы весьма благодарны вам за ту поддержку, которую вы до сих пор нам оказывали. Но теперь мы можем обойтись и без нее. Скажу вам откровенно: мы, сэр, исполнять ваши указания больше не будем.

Бледная щека старика нервно дернулась. После истории, рассказанной им в машине, я знал, что для него слова адвоката неожиданностью не явились. Где-то в глубине души мистер Хадсон был готов к такому повороту событий.

Переведя взгляд на Смита, он спросил:

— Это так, Джефферсон?

— Извините, мистер Хадсон, — произнес тот в ответ.