— Хорошо, я готов! — сказал Пашка.

— Нет! — воскликнул я.

Я не стал отнимать у сына пластины — помнил, чем это может закончиться. Вместо этого сжал его ладони в своих, стараясь коснуться обоих Талисманов.

— Дай это мне, — твёрдо сказал я, глядя в глаза Ваське.

Тот пожал плечами.

— Мне всё равно, кто это будет, — сказал он, — вы оба подходите. Решайте сами.

— Пап! — попробовал возмутиться Пашка.

— Мы решили. Это будут я.

Мы встретились взглядами с Тимуром. Тот медленно кивнул.

— Думаю, Дмитрий лучше справиться, — произнёс он.

— Ладно, — ответил Василий.

А потом мир для меня исчез.

То, что я испытал, описывать бесполезно. Да я и не помню всего, и не хочу помнить — иначе никогда не смог бы снова стать человеком.

Вся мудрость человечества была не более чем песчинкой в пустынном океане знаний, который разлился в моей голове. Я получил ответы сразу на все вопросы. И смог задать новые.

Это было невероятно захватывающе. Я помню следы эмоций.

Одним движением мысли я воссоздал Сеть для галактики, куда меня перенёс озёрный мост. Я запечатал сам мост для будущих поколений, оставив лазейку для разового прохода в одну сторону.

И в последнее мгновение (хотя любые термины, связанные со временем, в том состоянии потеряли для меня всякий смысл), когда осознал, что тело мне тоже больше не нужно, я изо всех сил приложился головой об острую и длинную форсунку системы пожаротушения. Это был очень непродуманный, небезопасный элемент конструкции.

И он меня спас.

Перед глазами появился интерфейс контроля времени. В тот момент я точно знал, как работает эта штуковина. И мне нестерпимо хотелось узнать ещё больше.

Но я смог собрать остатки человеческой воли в кулак. Выбрал временной промежуток. И подтвердил свой выбор.

Это было легко. Потому что я точно знал: созданная мной Сеть никуда не исчезнет. А прочность конструкции легко проглотит небольшой временной парадокс, вызванный моим возвращением.

Про героев

— Это — рукоятка сцепления, — объяснял я, — отпускать её нужно плавно, и одновременно трогаться, чуть поддавая газа. Вот так.

Я убрал стопы на подножки, и мы поехали. Сделали небольшой круг на поляне и вернулись к месту, где стояла палатка.

— Можешь попробовать, — предложил я.

Пашка сел на переднее сиденье. Его ноги, конечно, не дотягивались до земли, но органами управления на руле он вполне мог манипулировать.

— Отталкиваться буду я. Ты главное не зевай. Если почувствуешь, что двигатель вот-вот заглохнет, добавляй газу. Но не слишком много! А то улетим с тобой.

— Ладно, пап! — кивнул Пашка. От усердия он высунул язык.

Первый раз двигатель, конечно, заглох. Пашка слишком резко отпустил тугую рукоятку. Но мы решили попробовать ещё раз.

Раза с десятого мотоцикл успешно тронулся, но тут, на радостях, сын как следует открутил рукоятку. Конечно, я сразу перехватил управление и остановил нас у самой кромки воды, где стояли удочки.

— Ух! — сказал Пашка, слезая с мотоцикла, — круто очень!

— Видишь? — подмигнул я, — получилось. Говорил же, что сможешь!

— Я знаю, пап!

Точно так же — «Я знаю, пап!» — он ответил мне тогда, когда мы вернулись на Землю, и я сказал, что сейчас Талисман активировать нельзя. Сначала надо было выйти на орбиту.

Возле нашей родной планеты в космосе разгорелось нешуточное сражение.