Одной рукой я расстегнул папку. Нужно было убедиться, что сам договор на месте, что этот хмырь с клешнями не успел его перепрятать, чтобы теперь ломать передо мной комедию.

— Этот договор, — я извлёк прозрачный пакет из армированного пластика с бумагами, и сунул вору под жвала.

Реакция была совершенно неожиданной. Он затрясся всем телом, потом что-то защёлкал и, наконец, словно очнувшись, снова перешёл на русский.

— Катастрофа… — прошептал он.

— Согласен, — кивнул я, и добавил издевательски: — коллега.

— Нет, вы не понимаете… да как же вам объяснить-то? Произошла ошибка! Мне должны были передать кое-что… понимаете? Мне совсем не нужна была ваша бумага!

— Ага, — кивнул я, — убедительно.

— О, боже! — продолжал причитать похититель, — мне… мне срочно нужно обратно! Ещё можно успеть! Вы… вы должны помочь мне! Скажите, что у вас срочное дело! Что родственник умирает! Они должны утвердить рейс вне графика!..

Я уже хотел прервать этот бред, но в этот момент в закутке, где мы находились, пропиликала затейливая мелодия и одна из стен исчезла, открыв проход в длинный узкий коридор, освещённых тусклым синим светом. В дальнем конце коридора я заметил какое-то движение.

Мне пришлось благоразумно убрать стилет от «горла» Ц’тала. Мало ли — вдруг это местные аналоги полицейских пожаловали? Но папку и договор я держал очень крепко.

— О, нет… — тихо проговорил похититель. Потом достал какой-то сгусток из подобия брюк, которые на нём были, и швырнул его в ближайший угол, — коллега, прячьтесь, — сказал он, указывая на сгусток, который сначала увеличился в размерах метров до двух, а потом исчез, слившись со стеной, — ныряйте внутрь и не шевелитесь. Что бы ни случилось не выходите, пока всё не закончится.

До сих пор не знаю, почему я послушал его. Это ведь идеальная ловушка. Отличный обманный выход из тяжёлой ситуации. Сам пользовался подобными приёмами, и не раз. Но в тот момент, должно быть, интуиция сработала. Я послушно нырнул в тот угол, где находился невидимый сгусток, и словно бы оказался под водой: звуки и свет стали приглушёнными, а чтобы двигаться нужно было преодолевать упругое сопротивление.

Развернувшись так, чтобы видеть происходящее в закутке, я замер.

Через несколько секунд из тоннеля вынырнуло три существа. Одно из них походило на Ц’тала, только было заметно крупнее, и темнее окрасом. Два других походили на ожившие вычурные вешалки для шляп, какие иногда можно встретить в местах, претендующих на пафос.

Одна из «вешалок» что-то быстро зацокала, активно шевеля рогами-конечностями. Ц’тал отступил на шаг назад и словно бы весь как-то съежился. Он что-то тихо ответил на том же языке. Его соплеменник покачал головой, бросил что-то неразборчивое, после чего развернулся и направился в сторону тоннеля.

Ц’тал мелко затрясся. Одна из «вешалок» достала нечто, очень напоминающее оружие и направила ствол на похитителя.

Выстрел был почти бесшумным. Короткий гудок, похожий на звук работающего трансформатора — и огромный кусок грудной пластины Ц’тала испарился, обнажая трепещущие фиолетовые внутренности.

«Вешалка» убрала оружие, развернулась и, не оглядываясь, тоже пошла в сторону тоннеля. Последний из нападавших наклонился к умирающему Ц’талу, быстро обшарил карманы одежды и, ничего не обнаружив, присоединился к остальным нападавшим.

Проход в тоннель исчез.

Я кое-как выбрался из укрытия и на ватных ногах опустился перед похитителем.

Он бы всё ещё жив, хотя глаза уже не горели прежним красным огнём.