Припасов мы набрали довольно много. И это было проблемой: пытаться угнать машину я не решился, слишком уж приметным будет колёсный транспорт на дороге. Даже если нас не остановят сразу — то место, где мы бросим автомобиль, будет прямым указателем на убежище.

Выручил Васька. Физические возможности андроида даже превосходили ожидания, возникающие при взгляде на его дюжую фигуру. Он без труда поднял пару двадцатилитровых бутылей с водой и три большие сумки с другими припасами. Кажется, он даже был способен довольно быстро бегать с такой нагрузкой.

Насчёт убежища. Я вспомнил, что Тимур говорил о катакомбах, которые есть на берегу озера. И, кажется, мне даже удалось разглядеть проход в подземелье, под разрушенной лестницей возле башни. Я не был в этом совершенно уверен, но других идей, где можно спрятаться хотя бы на время, всё равно не было. Васька одобрил моё предложение. По его мнению, анализ колебаний почвы во время взрыва показывал высокую вероятность наличия больших пустот возле берега.

Дорога обратно заняла больше трёх часов. Мы избегали трассы, поэтому идти пришлось по бездорожью, вдоль берега. За это время мы пару раз слышали гул проносящихся по трассе то ли автобусов, то ли грузовиков. Каждый раз при этом мы прятались, распластавшись среди пологих неровностей, которыми была покрыта прибрежная степь.

Под лестницей действительно был проход в подземелье. Когда-то там даже была установлена гермодверь, от которой остались только внушительных размеров петли да ошмётки уплотнителя.

Внутри было темно. Я зажёг светодиод на смартфоне, с тревогой поглядев на батарею. Заряда оставалось всего тридцать процентов, несмотря на то что я давно перевёл аппарат в авиарежим. Не густо. Придётся экономить и сидеть в темноте.

За остатками двери был длинный коридор с бетонными стенами, покрытыми чёрной плесенью. Под потолком виднелись зарешёченные светильники и обрывки каких-то коммуникаций. Коридор упирался в квадратную площадку из мелкой металлической решётки, сплошь покрытой ржавчиной. Внизу было темно, и лучика света от смартфона не хватало, чтобы увидеть дно. От площадки шли две лестницы: одна вверх, другая вниз. Они, хоть и были такими же ржавыми, как и всё вокруг, но выглядели довольно надёжно. После недолгого раздумья я выбрал путь вниз.

Спустившись на один пролёт, я, наконец, смог разглядеть дно за очередной решётчатой площадкой. Там, внизу, маслянисто поблёскивала вода. Видимо, нижние уровни были затоплены. Поэтому у нас не оставалось другого выхода, кроме как направиться дальше, по ещё одному прямому коридору, ведущему в противоположную от озера сторону.

Мы довольно долго шли вперёд, игнорируя периодически встречающиеся задраенные люки, пока не вышли в большое помещение, заставленное остатками какой-то сложной аппаратуры.

— Вась, можешь определить, что здесь было? — спросил я, обводя лучом светодиода раскуроченные металлические стеллажи, заполненные осколками архаичного вида печатных плат.

Васька замер на секунду. Потом ответил:

— Похоже на узел связи, — ответил он, и добавил через секунду: — квантовой связи. Технология официально на Земле неизвестна и не разрешена к поставке.

— Пап, не нравится мне здесь… — сказал Пашка, крепко сжимая руку матери.

— Да, малоприятное место, — согласился я, — но это наш лучший шанс… кстати, вот на этой площадке вроде сухо!

Я указал лучом на пустое пространство между двумя шкафами. Там действительно было сухо. Бетон даже не был покрыт вездесущей чёрной плесенью.

— Мы устроим привал? — спросил Пашка.

— Ага, — кивнул я, и добавил, стараясь, чтобы мой голос звучал бодро и оптимистично, — отдохнём как следует.

— В самолёте отдыхалось лучше… — пробормотал сын, но послушно направился вслед за мной на площадку.