Поначалу я каждую секунду ожидал нападения, то и дело оглядываясь. Но преследователи отчего-то всё мешкали.

Постепенно накатывала усталость, преодолевая все адреналиновые барьеры. Скорость сильно замедлилась. Я по сто метров через сто тащил на себе Пашку. Сын не жаловался, но было видно, насколько тяжело ему даётся этот рывок.

Наконец, я решил, что пора думать о привале. И ровно в этот момент, словно по заказу, впереди проступил на фоне звёздного неба силуэт выброшенного на берег небольшого корабля. Впрочем, возможно, моё подсознание заметило его ещё раньше, и убедило меня в необходимости привала.

— Укрытие, — коротко сказал я, указывая на корабль.

— Слишком приметно, — возразил Васька.

— Лучше, чем на голом берегу, — бросила Лена.

— Соглашусь, — кивнул андроид, — для короткого отдыха сойдёт. Но потом надо двигать дальше. На берегу, километрах в пятнадцати, есть небольшой населённый пункт. Надо добыть транспорт.

Я не ответил; сил на разговоры просто не оставалось.

Вблизи ржавая груда железа почти утратила сходство с настоящим кораблём. Через насквозь проржавевшие бока виднелись шпангоуты, очень напоминающие рёбра скелета. С надстройки почти полностью слезла краска, лишь кое-где повиснув неряшливой желтоватой бахромой. Даже беглый осмотр в луче фонарика показал, что с корабля давно было снято всё мало-мальски ценное. Перед нами был голый каркас, медленно тающий под воздействием воды, ветра и перепадов температуры.

Впрочем, среди шпангоутов, достаточно прочных на вид, чтобы не опасаться их падения, было достаточно места, чтобы спрятаться от нескромных взглядов. Вздохнув, я направился к ближайшему крупному пролому в корпусе.

Внутри пахло застарелым маслом и перегретым за день ржавым металлом. Отсек, где мы оказались, был довольно небольшим. Когда-то тут стояли вспомогательные агрегаты, следы которых можно было увидеть в луче фонарика на палубе, но их давно демонтировали. Проход дальше, вглубь корпуса, был завален ломом. Но дальше нам было не надо.

— Отдыхаем пару часов, — сказал я, — потом двигаемся дальше.

— К тому времени рассветёт, — заметил Васька.

— Может, тогда переждём тут следующий день? — предложила Лена, — припасы ведь есть.

— Возможно, — кивнул я, — посмотрим по обстановке.

Я едва успел расстелить на полу куртку, когда корпус старого корабля вдруг вздрогнул и загудел. На каких-то инстинктах я схватил Пашку и попытался рвануть наружу, черед пробоину. Но не тут-то было: прореха в корпусе просто исчезла, вдруг затянувшись новым, блестящим металлом. Ещё через секунду это металл покрылся краской. Палуба под нами тоже преображалась: сначала исчезла ржавчина, потом, ткнувшись в стопы, появился решётчатый настил. Переборки вокруг нас раздвинулись, под потолком зазмеились трубы коммуникаций. Вспыхнул свет в молочно-белых плафонах, забранных решёткой.

Лена выругалась на английском, не стесняясь присутствия сына. Впрочем, сомневаюсь, что Пашка что-то расслышал, изумлённо оглядываясь.

Мы стояли в каком-то техническом помещении. Всё кругом было новым, будто только что с верфи.

— Вась, что происходит? — осторожно спросил я, — есть идеи?

— Есть, — невозмутимо кивнул андроид, — продвинутая система маскировки. Информации о таких очень мало, но кое-что попало ко мне в справочную память.

— Ладно, — вздохнул я, — раз отдохнуть не получится, пойдёмте поздороваемся с хозяевами.

Про дальних друзей

Тимур наливал холодное пиво в стакан из запотевшей бутылки, глядя сквозь иллюминатор на берег озера.