— Если Талисман это своего рода эталон замкнутой системы, — продолжила она, — то любое внешнее сообщение резко снижает его возможную точность.

— Мы не знаем, для чего переход вообще был создан, — вздохнул Тимур, — есть много предположений. Но ни одно из них не даёт ответа на все вопросы.

— Но главная проблема в том, что этот проход в настоящее время закрыт, — сказала Алия, опустив взгляд, — он проработал у вас больше тысячи локальных лет, незамеченный мирами вашей Сети. Но закрылся вскоре после нашего перехода. Мы думаем, что скорее всего, это связано с дальнейшим распадом Сети на нашей стороне.

— Но чем тогда мы вам можем помочь? — я развёл руками.

— Дело в том, что мы точно знаем: способ активировать проход есть.

— На нашей стороне мы нашли намёки в древних легендах, что когда-то это было сделано Хранителем, который нашёл способ связаться со своим коллегой на вашей стороне.

— Но мы не знаем точно, как именно это сделать, — Тимур вздохнул и отвернулся к панорамному иллюминатору.

Про своевременную помощь

Утром следующего дня должны были начаться эксперименты. Алия с Тимуром говорили, что каждый из выбранных ими сценариев предполагал минимальный риск для жизни Хранителя. И я был склонен им верить: ведь без него они точно не смогли бы попасть домой. Поиски нового могли занять сколько угодно времени и вовсе не обязательно увенчаться успехом. Но всё равно я бы ни за что не согласился и попытался бы сбежать, если бы не браслет. Если что-то случится с Пашкой — мне достаточно будет убить себя, чтобы вернуться в прошлое и не допустить проведения этого варианта эксперимента.

Сложнее было заставить Ваську не вмешиваться. Мне это удалось путём сложной логической эквилибристики и, опять же, ссылки на мой браслет. Сильно помогло то, что корабль, похоже, действительно предоставлял нам достаточную защиту от тех сил, которые взорвали и захватили город.

Мы собрались в центральном ангаре, расположенном под главной палубой. Это было совершенно пустое пространство, ограниченное белыми переборками, металлической палубой и решетчатым потолком далеко наверху.

— Если почувствуешь что-то не то, — напутствовал я сына, — даже не раздумывай. Прекращай сразу! Дай мне знак, я остановлю всё и всех.

— Понятно, пап, — кивнул Пашка, — не переживай ты так! Я чувствую, что угрозы нет.

— Ну это пока нет! — заметил я, — посмотрим, что будет дальше.

— Посмотрим, — улыбнулся сын, и пошёл в центр ангара, где на круглом подиуме, увешанном датчиками, лежала вторая пластина.

Он почти успел дойти, когда обычное освещение вдруг погасло, сменившись мигающими желтоватыми сумерками.

Не раздумывая, я рванул вперёд и сгрёб в охапку сына. После чего рванул к ближайшему известному мне выходу.

— Дим, стой! — я едва слышал, как меня окликнул Тимур, — погоди же!

В следующую секунду вернулось нормальное освещение. Я остановился. Огляделся.

— Пап… — прохрипел Пашка.

— Что? Ты цел? — ответил я, отпуская сына.

— Не знаю, — ответил тот, — ты сдавил очень сильно!

— Не специально, прости!

— Реакция что надо! — прокомментировал подошедший Тимур.

— Что это было? — спросил я.

— Аварийное оповещение, — ответил Тимур удивительно спокойным голосом, — на нас напали. Взломали маскировку.