Зараза.

<strong/>

Глава 32 «Ночь перед боем»

— Раз-два-раз-два, удар. Бодрее, — командовал новобранцами Бернард сидя на лавочке. После триумфального шествия по улицам, со штандартом в виде мёртвой головы твари к нам присоединились ещё трое человек, желающие попробовать себя в ратном деле. И это были уже не те сироты- задохлики, для которых вступление в отряд было единственным способом выживания, а крепкие мужики, явно повидавшие всякого дерьма за свой не столь уж продолжительный век. Желающих, по правде говоря, было гораздо больше, но две трети из них передумали когда узнали, что мы собираемся уходить из города сразу после того, как только осада будет снята. А из оставшихся большую часть отбраковали уже мы сами. В основном это были либо разорившиеся ремесленники, либо просто семейные люди. Услуги первых нам были особо без надобности, а с родственниками вторых просто не хотелось связываться. В конце-концов на войне всякое бывает. Даже такое, что люди умирают. И объяснять потом родным, куда делся их любимый муж, отец, сват, брат или ещё какой-нибудь хер — не самое лучшее времяпрепровождение.

Из мастеровых в отряд взяли только Алфрида кузнеца. Для боя он не годился — на правой руке недоставало двух пальцев. По его словам, когда-то давно их оттяпал трупоед, которого он завалил. А вот подлатать погнувшийся доспех или поправить лезвие затупившемуся клинку он вполне мог. Смог бы и больше, вот только для этого уже требовалась полевая кузница. Ещё одна статья расходов.

Вообще, заработанные за тварь деньги таяли удивительно быстро. Половину мы сразу же отложили на закупку провизии, ремонт телег, починку обуви, фураж и прочую бытовую мелочь, которая могла понадобиться в дороге. Ещё двадцать бронзовых монет ушли на обновление снаряжения. Старые, уже порядком изношенные фальшионы заменили кацбальгерами. Да, дорого, но в бою всё-таки они показывает себя куда лучше, чем его более дешёвые однолезвийные собратья. Ещё арсенал пополнился полдюжиной длинных, двуручных клевцов. Это единственное, что более-менее годилось для борьбы с противниками, закованными в латы. А нам предстояла как раз такая битва. Изорванные изношенные гамбезоны — новенькими набивными стёганками, которые удобнее сидели и не так сильно сковывали движения. Нескольким парням посчастливилось обзавестись латными рукавицами и составными наплечниками. Всё-таки руки для воина имеют первостепенное значение, а терять опытных бойцов мне ой как не хотелось.

С остальным пока пришлось повременить, хотя проблем у отряда всё ещё было в избытке. Шлемы у многих уже порядком поистрепались, да и сами по себе были мягко скажем не ахти. Обычные шишаки, которые едва прикрывали голову и вообще не защищали шею. Щиты, уже давно нуждавшиеся в ремонте. Самострелы, у которых уже порядком поистрепались тетивы.

Вот только еду, крышу над головой и жалованье для солдат тоже никто не отменял. На всё это опять нужны были деньги, и отнюдь немалые. Так что все оставшиеся проблемы пришлось вновь спихнуть в долгий ящик. Тоскливо, это конечно. Вроде бы в наёмники идут, чтобы разбогатеть, да и платят, надо признать, тут весьма неплохо. Вот только деньги всё время утекают, как песок сквозь пальцы, и мне постоянно приходится морочить себе голову одним единственным вопросом: «где бы достать ещё?»

— Куда бьёшь, остолопина! — заорал Бернард на одного из новобранцев, когда тот вонзил свой клинок в самый центр соломенного чучела, — Ты что, думаешь этим ножичком сможешь дырку в латах проковырять?

— Но…

— Они не из масла сделаны, мать твою, а из калёной стали, — капитан встал и хромая подошёл к импровизированному тренировочному стенду, — Бить надо или в лицо или по ногам.