Мысль, от которой он бежал, вновь догнала его и завладела им молча и жестоко, так что грудь его стеснило, и он не мог дышать среди благоухающих в ночи растений.

Дети. Дети.

Как долго? С самого начала? Еще до Джемми? Джемми и Роб, и Эдмунд. Георг, маленький Томас и малыш Чарльз. Неужели никто из них... никто из них не его ребенок?

Убийственный гнев поднялся в нем. Он увидел, как он идет домой, вытаскивает их из их кроваток, топит их безжалостно, как ненужных щенят, как помет чистокровной суки, которая спуталась с беспородным вшивым кобелем. Джемми и Роб, и все остальные. Его дети. Его сыновья. Слезы, наконец, выступили на глазах. Он лег лицом вниз, укрыв голову руками, и заплакал, как дитя.

И Матт, скованный привычкой любить и верить ей, простит ее и примет назад. Лицо Дейви было мрачным оттого, что он должен возвращаться в дом. Он бесшумно спешил вверх по лестнице к большой спальне. Индия была там, уже в постели в ночном белье, и сидела в ожидании Матта. Она гладко расчесала волосы. На ее лице застыло выражение покорности и сожаления поверх сияющей детской невинности.

– Весьма трогательно, – произнес Дейви.

Выражение ее лица какую-то долю секунды оставалось неизменным, прежде чем смениться убийственной яростью.

– Я высеку тебя, – прошипела она, – я сдеру с тебя шкуру и сожгу заживо! Я отравлю тебя!

Состроив гримасу жалости, Дейви передразнил ее.

– О, муж, прости меня! – простонал он. – Это был момент сумасшествия! Я люблю только тебя!

– Вон! – закричала Индия. – Вон отсюда!

– Еще рано, хозяйка, еще рано. Есть небольшое дельце, которое мы должны вначале сделать.

Он шагнул к ней, и страх погасил ярость, как ветер задувает огонек свечи.

– У меня нет с тобой никаких дел, – закричала она, схватив постельную одежду для защиты. – Тебе лучше убраться, пока мой муж не вошел, иначе тебе будет хуже.

– Нет, хозяйка. Все это прошло. Вам больше не удастся дурачить мужа, потому что я знаю обо всех остальных тоже и собираюсь сделать так, чтобы и он узнал.

– Ты! Он не поверит тебе! – заявила она с насмешкой, но в глазах появилась настороженность.

– Поверит. После сегодняшней ночи он поверит мне. Между прочим у меня есть свидетели. Вы не были так осмотрительны, как думали. Артур рассказал мне о вас и о себе, и Джеке Франкомбе. И Клемент знает. Много слуг знают, но они не могли сказать хозяину раньше, он бы посчитал их сумасшедшими. Но теперь он прозрел.

– Артур не может... – начала она, но страх уже сквозил в ее глазах.

– Артур может. Уже смог. После того, как вы убили его жену.

Тут Индия стала плакать.

– То не моя вина. Меня это совсем не касалось! Он сам решил. Я не желала ее смерти. Почему я должна?

Дейви невозмутимо ждал. Лицо ее стало мокрым от слез, и Индия спросила:

– Что ты хочешь? Что я должна сделать?

– Так-то лучше. Сейчас вы стали благоразумней. Я скажу, что вам делать. Вы напишете все, полное признание вашему мужу в письме.

– Нет!

– Да! Я буду стоять здесь и смотреть, как вы пишете. Все. Вы поняли?

Она не ответила, сотрясаясь в рыданиях. Слезы падали, как летний дождь.

– А потом я вручу это письмо.

– Ты? Почему ты? Она не верила.

– Потому что у меня лучше получится.