На обратном пути в Париж они остановились в Лионе. Там они посетили шелковую фабрику и каждый из них купил по отрезу шелка для своей сестры. Король Джеймс выбрал белый, расшитый золотом – для принцессы, а Карелли купил алый для своей темноволосой сестры. Ни у одной из девушек не было большого выбора нарядов, и шелк мог прийтись кстати.

Рождество в Версале обещало быть весьма унылым. Но дофина Мария-Аделаида решила, что по крайней мере на праздники они должны повеселиться, и даже умудрилась немного расшевелить старого короля Людовика. Устроили и охоту, и пир, и бал. В центре веселья находилась дофина. Она со светящимися темными глазами не оставляла в покое королевскую семью, заставляла их смеяться. Карелли подумал, что она очень похожа на короля Джеймса, а когда они танцевали вместе, их можно было принять за брата и сестру. Король всегда легко подпадал под влияние его окружения. Раз Карелли, танцуя с Альеной, наблюдал, как король Джеймс поднимался с места и, запрокинув голову, смеялся в совершенно не свойственной ему манере.

– Это хороший признак, – приглушенно проговорил он.

Альена кивнула.

– Что здесь было в последнее время? – спросил он ее.

Она очень по-французски пожала плечами.

– Слезы и страдания. Que voulez-vous? Королева стара. Принцесса никогда не видела жизни. Без короля, которого они обожают, какой смысл в их жизни? Le Grand Roi не выгонит их, не лишит их пенсии, но для таких, как они, дело не просто в крыше над головой и достаточной еде. Они стараются не быть несчастливыми и неблагодарными, но мы проводим все больше и больше времени в Шале, в поисках укрытия и комфорта. Если король уедет, королева, осмелюсь сказать, скоро умрет, и принцесса станет монахиней. Несчастное создание. Карелли понял ее.

– Она такая красивая. Она должна быть самой счастливой девушкой в мире, – сказал он.

– Принцесса красивая, – кивнула Альена. – Ирония судьбы, не правда ли?

– А что с тобой? – спросил робко Карелли. – Ты не принцесса, но судьбы у вас схожие.

Альена улыбнулась ему.

– Ты льстишь мне, брат мой. Но обо мне не стоит печалиться. Принцесса говорит, что ее доля не так тяжела, как ее матери, поскольку она родилась в изгнании и не знала лучшей жизни. Ты мог бы то же сказать и обо мне. Я не знаю другого дома, кроме Сен-Жермен. Я дома и со своей семьей. Чего еще я могу желать?

– Мужа, наверное, – ответил Карелли. Она странно посмотрела на него.

– О нет, не это. Я не чувствую в этом потребности.

Она следила за королем и дофиной, которые закончили танец и возвращались на место. Сейчас она и Карелли находились в голове танцующих и должны были пройтись через весь зал, поэтому он больше не стал спрашивать ни о чем, хотя продолжал время от времени думать, что она имела в виду.

Праздники закончились в конце января. Дофина, уже имевшая двух сыновей, объявила, что она снова беременна, и что ей доставляет удовольствие любой повод для веселья. Однако 9 февраля она слегла с оспой, а на следующий день умерла. С ее смертью как будто померк свет. Король Людовик был убит горем. Спустя всего несколько дней ее муж, дофин, заразился той же болезнью и через неделю скончался, оставив четырехлетнего старшего сына дофином. Двор погрузился в большой траур, но даже после этого не наступила передышка. Через три недели ребенок тоже умер от оспы.