Кловис оставался неизменен в своем отношении к принцессе Анне во все время правления Узурпатора. Теперь, когда она стала королевой, она проявляла благодарность к тем, кто был на ее стороне в менее благоприятные дни. Кловис начал осторожные переговоры с ней, более осторожные потому, что их цель нельзя было назвать прямо. Ситуация осложнялась тем, что Карелли стал маршалом во Французской армии. Однако Аннунсиата являлась фрейлиной матери принцессы Анны и знала принцессу с малых лет. Сама по себе она была не более виновна, чем многие другие якобиты, не живущие в изгнании. Более того, Аннунсиату связывало с принцессой Анной кровное родство, пусть даже через внебрачную связь. К тому же принцесса Анна ощущала постоянную, прерываемую лишь изредка и ненадолго, не дающую покоя вину за отречение от своего отца и брата. Кловис работал с ней осторожно и деликатно в промежутках между разговорами о лошадях и обещаниями принцессе права первого выбора лучшего из родившихся у Морлэндов жеребят.

Коронация состоялась в день Святого Георгия 23 апреля 1702 года. На следующий день Кловис написал Аннунсиате письмо с описанием события и осторожно сформулировал приглашение: если Аннунсиата не против возвратиться, она может это сделать. Анна не сможет принять ее при дворе, но позволяет ей жить спокойно в любом из домов, который она выберет, без гонении и преследований.

Пока Король Джеймс II был жив, а Узурпатор царствовал, ни о каком приглашении Аннунсиата не могла и помыслить, ибо это был бы акт величайшего предательства в ее глазах. Но сейчас положение изменилось. В силу несовершеннолетия Джеймса III представлялось возможным рассматривать владение Анной троном как регентство и ожидать, что король займет подобающее ему место после смерти Анны. Аннунсиата прожила во Франции тринадцать долгих томительных лет. Ей было пятьдесят семь, и она невыразимо мечтала вернуться домой.

Дом Челмсфордов был свободен, а так как за ним добросовестно следили, то нескольких дней работы хватило на подготовку его для графини, наём необходимой обслуги и проветривание и чистку комнат. Берч приехала из Морлэнда наблюдать за приготовлениями, настолько довольная тем, что покинула владения Индии и возвращается на службу к своей настоящей госпоже, что не могла никому признаться в этом. Кловер, приближающаяся к пятнадцатилетию, приехала тоже. Она всегда желала быть там, где Кловис. Теперь она восхищалась Лондоном и страстно ждала возвращения такой знаменитой личности, как графиня, о которой она слышала рассказы всю свою жизнь. Она стала правой рукой Берч, под ее руководством гладились одеяла, расставлялись цветы, развешивались заново очищенные картины и гобелены.

Наконец пришло известие, что графиня и ее прислуга – Хлорис, Доркас, Гиффорд и Даниэль достигли Гринвича и поднимаются вверх по реке на парусной барже. Нэн осталась прислуживать Альене в Сен-Жермен. Они высадились у Лондонского моста, где Кловис встретил их с быстрой гребной лодкой, чтобы доставить к лестнице Уайтхолла. Багаж должен был следовать за ними. Стояли самые длинные в году дни. Свет заливал небо. Река приятно пахла мальвой, папоротником, камышом. Берега покрыты дурманящей пеной цветов бузины. Высоко в небе скользили ласточки и громко кричали высокими приятными голосами. Он лестницы Уайтхолла до дома Челмсфордов было недалеко. В девять часов вечера графиня Челмсфорд снова ступила на порог своего дома и вошла в большой зал, выложенный черно-белыми плитками. Джейн Берч встречала ее. Она сделала глубокий реверанс, а затем стояла и смотрела на нее с трясущимися губами. Она и графиня уже были стары и не чаяли когда-либо встретиться снова.