— Я — «Центр», Я — «Центр». «Лес», дай старшего. «Лес», дай старшего, — раз за разом повторялось в эфире, только несущиеся во вселенную слова уже не находили своего адресата. А вскоре и слушать тоже стало нечего. Одна из последующих, выпущенных противником, очередей вонзилась в корпус и опрокинула по-прежнему стоявшую перед уткнувшимся в землю Костиком Р-159-тую.

Капитан Гуревич вначале даже не обратил особого внимания на трескотню и частоту выстрелов — подумаешь, Ефимов приступил к совершению налёта! Когда же бой пошёл по нарастающей, Игорь встревожился и, уже больше не думая, развернул группу.

— Радиостанцию на приём! — приказ, и антенна быстро взметнулась над рюкзаком одного из радистов, и почти тотчас в эфир прорвался голос Ефимовского радиста:

— Требуется помощь, требуется помощь, — голос говорившего слабел с каждым ударом сердца. — Требуется помощь, — мольба без конкретного адресата, как на море sos тонущего, но сопротивляющегося, противящегося гибели корабля. «Всем, кто меня слышит»… Только здесь земля и призыв другой: «Всем, кто меня слышит, прошу… поддержки… огнём артиллерии… координаты… Х… У… немедленно, беглым»… И тишина.

Игорь не знал, сам ли радист решил вызвать артиллерию или так приказал ему командир группы, но был почему-то уверен, что переданные координаты — это место, где именно сейчас находилась и вела бой группа Ефимова.

— Живее! — заорал он на своих, пока ещё не вникнувших в ситуацию бойцов.

— А эти? — нерешительно спросил Ляпин, видимо, всё ещё опасаясь командирского решения. Его взгляд скользнул на задерживающих движение пленников.

— Снимай банданы и нахрен! — Гуревич махнул рукой, то ли отсылая их прочь, то ли показывая «мол, вали».

Старик, слышавший последние слова, стянул с себя повязку и бухнулся в ноги отдающему приказы командиру.

— Пощади! — похоже, дед знал только часть того, к чему должен быть готов настоящий спецназовец, а вот со второй, основной частью, его познакомить не удосужились. А вторая часть гласила: прежде чем предпринять нечто необратимое, нужно как следует подумать, оценить обстановку и принять правильное решение, в котором устранение попавшихся на пути местных жителей далеко не всегда может иметь место и смысл. Тут тот же принцип — если ты спецназовец, то должен быть готов съесть хоть кошку, хоть кого и хоть что, — но пока не наступила острая необходимость, делать это совершенно необязательно. Разве что опыта ради… — подумав так, Гуревич окинул взглядом засуетившихся, занервничавших бойцов.

— Проваливайте! — Игорь почему-то окончательно убедился, что перед ним отнюдь не бедный сельский житель, а настоящий пособник бандитов. У Гуревича не было доказательств, но в душе появилась полная уверенность в том, что это именно так и есть. И потому уже отпуская взглядом уходящего деда, он едва слышно прошипел:

— Ещё раз поймаю — убью! — несмотря на то, что слова были сказаны едва слышимым шёпотом, их услышали — дед ссутулился ещё больше, а мальчишка, резво прибавив ходу, затрусил где-то далеко впереди своего «деда».

— Что встали? Пошёл, пошёл! — заторопил Игорь. — Бегом, ребята, бегом! — вслушиваясь в разгорающуюся и всё усиливающуюся трескотню выстрелов, он сейчас кроме всего прочего желал и того, чтобы этот отпущенный на свободу дед добрался до средств связи позже, чем он со своей группой доберётся до места боестолкновения.

«Всё, птичка попалась в клетку!» — о завязавшемся бое Шамиль знал уже в первые пять минут после его начала.