Доктора Герберта переводят. Он говорит, что может взять меня с собой. Конечно, я с ним поеду. Они, правда, говорят, что могут меня и выпустить, что я и одна справлюсь, но нет, я уже здесь привыкла. Там, в муниципальной, у них все строже, тут улыбайся, там улыбайся… Лижи им… Тьфу. Больница больнице рознь… Там посмотрим. Доктор Герберт говорит, что хочет продолжить наше сотрудничество… Ха-ха, сотрудник…. Крыса подопытная.

С доктором Гербертом я иной раз чувствую себя, как в детстве. Тут меня просто хватали и совали в психушку за психушкой. А в детстве голоса были добрее, дружеские. Да, Линда, да, говорили они. Сделай это, а потом это, у тебя получится. Молодец, Линда. Не плачь, Линда, не печалься. Помню, однажды родители ругались, шум стоял, я плакала под шумок, и вдруг этот голос: «В чем дело, Линда?» И я поняла, что все это ерунда, эти дрязги, ссоры, споры. Дружеский голос. А потом все доктора наперебой внушали мне, что голоса эти злые, вредные, жестокие. Пока не появился доктор Герберт. Он добрый не потому, что слова его добрые, а внутри добрый. Слова могут ничего не означать. Личность добрая, место тоже может быть добрым. Близость, покой. Не устаю повторять, что голоса, которые грозят, мучают бедных психов, могут и утешать.

Это произошло в области Шикасты, контролируемой религиозными обскурантистами, своим невежеством и лицемерием осенившими все аспекты жизни, считавшими абсолютной истиной, что некто по имени «Бог» создал человечество в некий определенный день около четырех тысяч лет назад. Считать иначе означало вызвать на свою голову судебное преследование, социальный остракизм, потерю работы. Против узколобого догматизма выступали интеллектуалы, работавшие в сферах истории, биологии; предлагали альтернативные варианты возникновения планеты и человечества, развившегося в течение многих тысячелетий из некоторых видов обезьян. Религия отвечала насилием, гражданские власти шли у нее на поводу. Эти смелые индивиды, отстаивавшие иную точку зрения, так или иначе, все пострадали за свои убеждения.

Предлагаю вашему вниманию историю лишь одного из них, «рядового армии свободной науки», как он себя определил. Выходец из бедной семьи, он стал учителем, преданным своему делу, боготворил истину и был готов ее отстаивать до последней возможности.

Жил он в маленьком городке, где общественное мнение определялось тем, что прихожане слышали в церкви. Он начал работу в школе, обучая детей согласно последним научным данным — что человек произошел от животных в процессе эволюции. Очень быстро потерял работу. Девушка, на которой он собирался жениться, ему отказала, уступив давлению семьи. Он не сдался, обучился плотницкому ремеслу, однако работы ему никто не давал, и пришлось бедняге покинуть родной городок. Переехав в большой город, где его никто не знал, он устроился плотником, продолжая собирать библиотеку, посвященную «новой науке». Библиотекой его пользовались многие братья по духу, особенно молодые люди. Здесь их было неизмеримо больше, чем в крохотном городишке, где все друг друга знали. Не раз посещали его разгневанные клерикалы, сограждане издевательски замечали ему: «Хочешь быть обезьяной — на здоровье!». Однажды библиотеку подожгли. Дважды он менял квартиру. Семью он не создал. Шестьдесят лет жил в бедности, поддерживаемый ощущением своей правоты, зная, что будущее его оправдает. Уже в старости, проходя по улицам или сидя на скамеечке, он слышал издевательские крики мальчишек, а то и взрослых: «Обезьяна, обезьяна!» — и улыбался в ответ, зная, что за ним правда.

Такие храбрые люди помогли подорвать основы наиболее тупоголовой религии всех времен и народов, столетиями душившей любые ростки здравого смысла.

Агент 20 в ответ на запрос прислал следующее донесение.