— Скажи, что хочешь меня, Сабрина, — хриплым голосом взмолился Морган, но девушка замотала головой, пытаясь собрать воедино остатки воли. — Скажи же!

Он проник языком в ухо Сабрины, и столь желанные для него слова глухим криком вырвались из ее горла.

Морган замер. На кончиках ресниц девушки повисли слезинки, она не двигалась, словно давая Моргану убедиться, что он старался не зря и теперь властвует над покоренной женщиной. Однако он не стал праздновать победу, а откатился в сторону, прислушался к звукам в коридоре, убедился, что стук когтей Пагсли отдаляется, и достал откуда-то из-под пледа крошечный кинжал.

Расширенными от ужаса глазами Сабрина молча наблюдала за тем, как муж сжал кулак и полоснул по внутренней части предплечья острым лезвием, даже не поморщившись. Полилась кровь, он поднял руку, и на простыне расплылись красные пятна. Глядя жене в глаза, Морган пояснил:

— Теперь все смогут убедиться, что ты потеряла невинность. Я не дам им основания для расторжения нашего брака. Если цена мира — брачные узы с принцессой, у меня нет иного выбора, кроме как платить сполна. Даже если придется отдать всю мою кровь до капли. — Морган зажал рану краем простыни и жестко добавил: — Если посмеешь опровергнуть это перед твоим отцом или моими сородичами, уволоку тебя в ближайший темный угол и на деле докажу свою правоту. Тогда уж ни у кого, в том числе и у тебя, не останется сомнений, что ты по праву принадлежишь Моргану Макдоннеллу. Он говорил уверенно и решительно, так что не приходилось ставить его угрозу под сомнение. Сабрина промолчала — она еще не совсем пришла в себя, сладко ныло все тело, не хватало воздуха, и неистово колотилось сердце.

Морган оправил одежду, спокойный и бесстрастный, как зеленоглазый айсберг.

— Собирай вещи и будь готова покинуть замок к полудню. Я не испытываю ни малейшего желания оставаться под крышей дома твоего папаши ни одной лишней минуты. — Он изучающе посмотрел на жену. — Ладно, не горюй, детка. Отправлю тебя домой, как только подаришь мне сына. Думаю, даже Дугал Камерон не посмеет начать войну против собственного внука.

— Ты в самом деле ожидаешь, что я брошу ребенка, как собака подросшего щенка, и вернусь к папочке? — возмутилась Сабрина. — Тебе не приходило в голову, что любой ребенок нуждается в матери?

Избегая встречаться взглядом с женой, Морган равнодушно пожал плечами.

— Как видишь, я вполне обошелся без матери. Мой сын сможет каждое лето проводить в замке Камеронов по моему примеру.

— Очень великодушно с твоей стороны. А если я нанесу тебе оскорбление и рожу дочь? Что тогда? Вынесет ли гордость Макдоннелла подобный удар?

Морган даже не удостоил ее ответом. Он резко развернулся, взметнулся плед, и плечистая фигура скрылась за дверью, предоставив Сабрине возможность негодовать и возмущаться сколько ей угодно.

Сабрина откинулась на подушки, ее пробирала мелкая дрожь. Как он мог просто повернуться и уйти, бросив ее в одиночестве, когда ей так плохо? Достаточно было ласкового слова или легкого прикосновения, чтобы успокоить сердечную боль, но Морган предпочел уйти молча. Вначале раздувает огонь страстей, а затем ничего не делает, чтобы его погасить. Совсем недавно она поклялась не доставить ему ни минуты удовольствия, но, оказывается, опасаться следовало не Моргана, а себя и своего желания получить удовольствие.

Она брезгливо отодвинулась от кровавых пятен на простыне, презирая бессовестную ложь этой фальшивой улики. «Неужели я вызываю у него такое отвращение, что он готов скорее изувечить себя, чем разделить со мной постель? Впрочем, Морган достаточно ясно дал понять, чего хочет. Он хочет сына, а не меня». Сабрина прижала к груди подушку, безуспешно пытаясь унять стук сердца и томительно ноющую боль внизу живота.